КИЛЛИАН ПЭЙТОНКЛИФФ ХОЛДЖЕРИЛАЙ БЕРРИГАН
ГРЕХ НЕ В ТЕМНОТЕ, НО В НЕЖЕЛАНИИ СВЕТА
месяц солнца, 1810 год
Тёмное фэнтези | NC-17
Месяц солнца принёс в Дагорт дурные известия: мало хорошего в новостях о том, что в Редларте начали пропадать люди. Там и раньше было не слишком спокойно: большинство жителей ушло оттуда с приходом Пустоты. Остались лишь самые смелые или самые упрямые (хотя их принято звать глупцами). Более того, остался в Редларте и весь род Пэйтонов, не пожелавших бросить родной город. Кто-то говорит, что тучи сгущаются и грядёт буря — вполне возможно, что будет так.
» сюжет и хронология » правила проекта » список ролей » календарь и праздники » география и ресурсы » власть и образование » религия » технологии и оружие » ордена и союзы » пути и пустота » бестиарий » гостевая книга » занятые внешности » нужные персонажи » квестовая

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Архивы канцелярии » Калеб Зингер, 30


Калеб Зингер, 30

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

КАЛЕБ ЗИНГЕР


http://ipic.su/img/img7/fs/111.1559637180.png
Личное благополучие профессионального убийцы способствует общественному спокойствию.

То, как вы известны: Сержант Зингер; Псарь.
Возраст: 30 лет.
Род занятий | Путь: Сержант королевской гвардии, глава и тренер отряда «Цепные псы»
Сложность: адская
Отличительные черты: Levi Ackerman ~ Attack on Titan
•Вечно усталые глаза с характерными мешками под ними.
•Татуировка в виде опоясывающей тело ленты, на которой указаны имена всех погибших товарищей. Довольно внушительный список.
•Парой годов ранее казалось, что сигаретный дым пропитывает саму сущность Калеба. Руки и одежда имели характерный табачный запах, указывая на зависимость. Однако, после катаклизма и поглощения остального мира Пустотой, табак оказался недоступен в Дагорте. Так как сержант не смог отказаться от губительной привычки, то вынужден заменить любимое курево смесью некоторых трав, которые хоть и не полностью, но все же дают необходимый эффект. Теперь же, сигаретная вонь сменилась на странный запах, сильнее всего напоминающий аромат свежескошенных полевых растений.
•Довольно унылое и вечно спокойное выражение лица, особо не выражающее эмоций.
•Неприятная шаркающая походка.
186 см / 79 кг


ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯВыросший среди убийств, голода и смерти, никогда не сможет стать никем иным, кроме человека, несущего смерть.

«Судя по характеристике, которую нам любезно предоставил господин архивариус, детство сержанта Калеба Зингера, было для нас своего рода слепым пятно, пока нам не вызвался помочь собственно, куратор отряда «Цепные псы, господин Д.М. И так, что же, нам удалось узнать:
Зингер – определенно не настоящая фамилия Калеба, ибо его мать, некая дама легкого поведения по имени Катрин, кстати, как заявил Куратор, довольно успешная в их городке женщина, никогда не использовала в заполнении документов фамилию, да и вряд ли умела писать вообще, чтобы что-то там заполнять. Так что, мы имеем все права полагать, что фамилия Зингер – выдуманная самим Калебом.
И так, некоторое время мальчик живет с матерью в местном публичном доме. Когда ребенку выполняется примерно восемь лет, Катрин чисто случайным образом умирает от удушья, после немного неосторожных забав одного из своих клиентов. Никому не нужного Калеба благополучно выгоняют на улицу, где он и живет, а точнее выживает»

Грязь. Там, где я спал, было настолько грязно, что мыши и крысы иногда просто бегали туда-сюда по моим ногам, ничуть не опасаясь людей. Мой новый друг, Спайк, был умным малым. Нет, правда. Он ловил крыс и мы их ели, поджаривая до хрустящей корочки на костре. Спустя пол года, дружище Спайк умер от страшных болей в желудке. Было ли мне страшно? Очень. Но крыс я есть не перестал, ведь какая разница, умереть с голоду или от некачественной пищи?
Рваное тряпье вместо одежды. Когда меня выперли из борделя, на мне были поношенные штаны и рубаха. Все это, напрочь износилось уже через несколько месяцев и представляло груду вонючего нестиранного лохмотья. Голова чесалась так немилосердно, что иногда я пол часа просто сидел и лохматил свои кудри. Сейчас думаю, нет, я уверен, что у меня были вши.
Голод. Да, я знаю, что уже упоминал о этом... Но пожалуй, без еды было намного хуже чем ходить в рваных штанах или спать на голой брусчатке, подкладывая под голову какой-то мусор. Иногда я настолько сильно хотел есть, что казалось, будто мой желудок прилип к позвоночнику и никак не желает от него отставать. Я ел все, что могло пойти в пищу: объедки со свалок, бродячих котов, то, что мог отобрать у больных и умирающих. Знаете ли, им бывает довольно тяжело защитить подаяние, когда ноги не держат... Да, наверное, я поступал неправильно, но… Почему они должны были жить, если я умираю? И я продолжал цепляться за жизнь, лишь бы только не сдохнуть.
Родные. А по ночам мне снилась семья. Не та толстая грязная шлюха Катрин, которая по сути, родила меня. Нет. Во снах я видел чистую, опрятную женщину с красивым лицом, облаченную в дешевое, но по-своему прекрасное желтое платье.  А еще там был отец. Мой отец. Высокий мужчина с густой бородой и усталыми глазами. По вечерам он курил трубку и сидел в огромном старом кресле, пока мать готовила ужин… Это было чертовски прекрасно и я право слово, был готов отловить всех крыс в округе и сожрать их сырыми, лишь бы только мои сонные фантазии стали явью. Но почему, то ничего такого не происходило. Утром я просыпался и угрюмо шел воровать редьку с ближайшей лавки. Прекрасные женщины и умные мужчины были несомненно чем-то возвышенным, но эти мечты не могли меня накормить. Жаль.
Почему, именно я так страдаю? Почему в остальных детей есть те, кто их по-настоящему любит? Ненавижу. Убью. УМРИТЕ, прошу вас.
Убийство. Первый человек, которого я убил собственными руками… Подождите, нудно вспомнить… Кажется, к тому времени мне уже было двенадцать (или одиннадцать?) лет и я был тощим, но шустрым и ненавидящим всех и вся парнягой. Тот бродяга, кажется, был еще худее и грязнее меня, а из его рта почему-то воняло гнилью. Глаза бедолаги, похоже, абсолютно ничего не видели и я, помнится, даже удивился, как тот до сих пор не помер собственной смертью и так долго протянул в жестоком мире грязных улиц. А потом, убогий выкрикнул какую-то жуткую чушь про Мнимого и кинулся на меня, будто и взаправду, мог что-то видеть. Все произошло само собой: безумец навалился на меня всем телом, а я страшно испугавшись, сбросил того с себя и несколько раз ударил головой о землю… Страх-то какой... Помер бедолага, к счастью, удивительно быстро, будто и не жил, только что…
Благодетель. Впервые я увидел этого мужчину, когда мне стукнуло четырнадцать. На то время, я уже успешно добывал себе пропитание путем воровства и постоянных драк, выступая за одну из уличных молодежных банд. Проще говоря, я стал настоящим представителем такой чудесной прослойки общества, именуемой никак не иначе, как шпана. К тому же, мне больше не требовалось жить на улице, ведь теперь у меня был хоть и всегда сырой, но довольно уютный подвал одного из заброшенных домов. Короче говоря, моя жизнь меня вполне устраивала: я продолжал ненавидеть общество и людей, состоящих в нем, а ему (обществу) как обычно не было абсолютно никакого дела ко мне. Если бы я сдох где-то в грязной заблёванной подворотне, то наверняка, никто не заметил бы этого. Нет, нищие наверняка бы заметили и пошли проверить, не осталось ли у меня еды. Как я охарактеризовал бы себя в то время? Скорее всего, дикая молодая псина, кусающего каждого, кто протянет к ней руку. Так я и жил: получая и с удовольствием отдавая зуботычины, медленно, но уверенно пополняя список собственных шрамов. А после в моей жизни появился тот, кого позже назвали Куратором…

«И так, с этого момента мы имеем довольно подлинную картину жизни Калеба. В рамках проведения экспериментальной подготовки юношей для выполнения особо тяжелых операций, которые не способны выполнить остальные бойцы гвардии, много информации было законспектировано, дабы не потерять ценный материал, исходя из которого, эксперимент можно было повторить еще раз в случае неудачи... Однако, стоит заметить, что эксперимент полностью оправдал все надежды.»

Куратор. Немного полноватый, богато одетый, с гладко выскобленными от щетины щеках. Этот мужчина, излучающий ореол надежности, позволил мне сделать выбор. Да, вы не ослышались, мне. Умереть как грязная псина в вонючем переулке в луже собственного дерьма или стать цепным псом королевства, кусающим по приказу. Казалось, конечно же, я должен был послать незнакомого мне человека далеко и надолго, но… Он стал первым, кто сказал, что я буду кому-то нужен. Что смогу защищать одних, убивая других. Что смогу сохранить чистые зерна, убирая семена сорняков. Понимаете? Не думаю. Сомневаюсь, что вообще есть кто-то, способный понять чувства, бушевавшие во мне тогда. Он утверждал, что последовав за ним, я, по сути, полное ничтожество, смогу стать кем-то еще, кроме бездомного брошенного всеми бродяги. У меня появился шанс попасть по ту сторону баррикад. Что же было за ними? Нормальная жизнь, о которой я всегда так мечтал. Правда я догадывался, что дорога туда будет вымощена для меня телами людей. Но, это почему-то совсем не смутило того легкомысленного юношу, которым я был.
И я пошел с ним, не задумываясь.
Другие. Оказалось, что я был не единственным, кого отобрал Куратор. Все они, были такими же, как и я – грязными, злыми, полуголодными зверями, отобранными из приютов и улиц всего Дагорта. Весь этот эксперимент походил больше на собачью клетку, где нам время от времени кидали кости, нет, даже осколки костей и заставляли за них драться. Конечно же, никаких смертей. Всех тех, кто не справлялся с испытаниями и тренировками, просто возвращали туда, откуда взяли, но для некоторых, это определенно было хуже насильственной смерти. Ибо означало смерть голодную. Я, честно говоря, мыслил также и продолжал идти вперед, медленно но уверенно пробиваясь в число лидеров. Не скажу, что достигнуть вершины было прям уже так тяжело. Отнюдь. Конечно же, я не забыл их. Тех, кто прибыл сюда со мной. Таких же одиноких парней с затравленным взглядом. Кто-то был слишком зарвавшимся, другие вообще никак не контактировали с нами и старались держаться по одиночке. Но всех их почему-то считал своей семьей. Каждого. Даже тех, кто пытался выбить мне зубы за кусок хлеба, тех, кто забывали, что они больше не на улицах. Может, потому что, настоящей семьи у меня никогда-то и не было?
Дворовые псы могут покусать. Дикие псы – разорвать из-за голода. Цепные псы, которых натаскали на уничтожение противника – убивают по приказу. Когда эксперимент закончился, мне было уже двадцать. Последняя десятка. Именно они, вместе со мной и стали первым составом отряда «Цепные псы». Сначала нас не воспринимали всерьёз, однако Куратор, к слову, человек из военных высшего эшелона, быстро доказал что его подопечных не стоит недооценивать. Бесбашенные, все еще немного дикие, не обремененные прошлым и не думающие о будущем. Нас кидали в самое пекло. Иногда было настолько жарко, что было непонятно, наша это кровь или кровь врагов. Нет, правда. Да нас это и не волновало. Мы были кому-то нужны. Королю ли? Куратору? Друг другу? Нет, весь Дагорт нуждался в нас. И если мы должны были заплатить за нужность и доверие собственными жизнями – то мы были готовы ему это предложить.
Псарь. С тех пор прошло десять лет. Я полностью утвердился, как командир, также занимаясь тренировкой молодняка отряда. Больше никто не называл меня псом – теперь я прослыл Псарем. Командир, подготавливающий  бойцов на грани жестокости и взаимопомощи. Да, это правда, что многих из тех, кто был в первом составе «Цепных псов», больше нет. Но это ничего, ведь они отплатили Гвардии своими жизнями. Хотя попасть в этот отряд и  остается так же сложно, как и раньше, но недостатка в рекрутах к счастью, нет. Дагорт сейчас и вовсе стал единственным островком жизни, по сути, всем миром для людей королевства. Но нас это мало волнует. Псам нужен лишь приказ. Лишь одно слово. Ведь наша семья – народ. Наши родители – Корона и Гвардия. И ради своей семьи, «Цепные псы» с лёгкостью затопят улицу-другую кровью врагов благополучия своего королевства.

"Да, без сомнения, "Цепные псы" - стражи нашего спокойствия и мы все обязаны им безопасностью и возможностью спокойно спать. Однако, уверены ли вы, что однажды эти "стражи", не пойдут против нас? С их навыками будет трудно... Ах, точно, боятся нечего, они же просто собаки на привязи..."


ВОЗМОЖНОСТИЦепные псы должны быть сильными для того, чтобы защитить своего хозяина
Тело. Калеб не выжил бы на улицах, а после не прошел бы испытания Куратора, если бы не имел тренированное тело и не имел отличные физические показатели.
Ножи. Кое-кто считает это оружие – инструментом убийц и воров, однако, Псарь доказывает обратное. Именно с ножами Калеб обращается наиболее виртуозно. Они – будто смертоносное продолжение его рук. Осторожно, ведь порезаться очень легко. Ну или он тебя порежет.
Меч. Как и все «Псы», Калеб не имеет проблем в обращении с одноручным клинком и достиг в этом искусстве определенного мастерства.
«Сюзанна» и «Кристина». Два небольших однозарядных пистолета ловко прячутся под одеждой до того времени, чтобы оказаться на свободе и угостить противников порцией свинца.
Кожа, а не железо. Зингер предпочитает легкие кожаные доспехи тяжелым латам. Подвижность и скорость прежде всего.
Острый ум опаснее, чем острая бритва. Несмотря на то, что обучения разного рода наукам Калеб начал довольно поздно, но за счет врожденной сообразительности, смог без особых проблем выучить все, что ему пытались донести учителя да профессора.


ПОИСКОВЫЙ ОТРЯДПустите по следам «Псов»

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Калеб Зингер (2019-07-14 17:12:50)

+3

2

http://ipic.su/img/img7/fs/Vliyanie.1560273269.png


Рвите сильнее, бейте хоть плетью, ремнями, переживу. Я сильный, я знаю.

корона: здесь к вам равнодушны. Вы не требуете к себе почестей — вы инструмент, винтик в механизме, и хотя вас награждают, говорят благодарности, это не меняется.

гвардия: здесь вам рады. В самых сложных ситуациях на вас рассчитывают, вы — опора, впрочем, не та, которую считают «несущей». Тем не менее, вас уважают, зная, через что вы прошли и через что еще пройдете. Ваш боевой опыт бесценен.

церковь семерых: здесь к вам равнодушны. Методы вашего отряда сложно одобрить, и все же само существование Инквизиции примиряет Церковь с этим. Надежда на то, что ваши помыслы остаются чисты, все еще есть.

инквизиция: здесь к вам равнодушны. Когда-то вы — дети улиц, возможно, те, кто при других обстоятельствах, стал бы инквизитором. Или наоборот. Вы не касаетесь друг друга, но вы похожи.

народ: здесь к вам равнодушны. Люди не особенно задумываются, кто работает на их благо, рискует собой, жертвует собой. Вам не привыкать, да вы и не думаете об этом.

пустота: там ломаются мечи.

0


Вы здесь » Дагорт » Архивы канцелярии » Калеб Зингер, 30