КИЛЛИАН ПЭЙТОНКЛИФФ ХОЛДЖЕРИЛАЙ БЕРРИГАН
ГРЕХ НЕ В ТЕМНОТЕ, НО В НЕЖЕЛАНИИ СВЕТА
месяц солнца, 1810 год
Тёмное фэнтези | NC-17
Месяц солнца принёс в Дагорт дурные известия: мало хорошего в новостях о том, что в Редларте начали пропадать люди. Там и раньше было не слишком спокойно: большинство жителей ушло оттуда с приходом Пустоты. Остались лишь самые смелые или самые упрямые (хотя их принято звать глупцами). Более того, остался в Редларте и весь род Пэйтонов, не пожелавших бросить родной город. Кто-то говорит, что тучи сгущаются и грядёт буря — вполне возможно, что будет так.
» сюжет и хронология » правила проекта » список ролей » календарь и праздники » география и ресурсы » власть и образование » религия » технологии и оружие » ордена и союзы » пути и пустота » бестиарий » гостевая книга » занятые внешности » нужные персонажи » квестовая

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 14, месяц ласточки, 1809 - Леди и вор


14, месяц ласточки, 1809 - Леди и вор

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://i.imgur.com/VYaxNcy.png


Нэлд & Хоршед бинт Аббас Острый ум и деревенский простак. Что может пойти не так?

Не в первый раз Нэлд нанимается в охрану повозок с товаром, который везут в другой город. Не в первый раз на повозки нападают разбойники. Но уж не каждый день ситуация выходит из под контроля, приводя к встрече с настоящей хозяйкой товара.

+1

2

Гул тянулся бесконечно. Он начинался где-то далеко позади, охватывал собою всё пространство и со звоном проносился дальше, в бесконечность.
Первое, что осознал Нэлд, когда сознание начало медленно проясняться, это запечатавшая его в чугунный котёл боль. Если у этого мира был центр, то именно там должны находиться сжавшие голову тиски.
Следующее, что он почувствовал, так это бунт собственного желудка. Рвотный позыв свёл тело судорогой, но простое осознание кляпа в своём рту красноречиво дало понять, что лучше этого не делать, если нет желания покончить жизнью совершенно не геройским способом, попросту захлебнувшись в собственной рвоте.
Свой собственный шумный вдох через нос, который по воле бога, не иначе, ещё присутствовал на лице, а не пошёл на корм собакам, не пробудил никакого желания проникнуться безграничной любовью к тому, кто его так отделал. Эта и последующие попытки отдышаться, чтобы из носа не пошёл фонтан собственного завтрака, отзывалось в рёбрах новой порцией боли, заставляя сжимать зубы настолько, насколько позволял кляп.
А всё так хорошо начиналось. За сопровождение ему отвалили несколько монет, на которые можно было целую неделю жить, как порядочный человек захолустья, То ли Семеро внезапно вспомнили о человеке, который давно не переступал порог их церкви, то ли просто Нэлд не очень осмотрительный человек, но то, что сперва казалось обычным сопровождением, вылилось... Ну вот в это. Обычное дело, на повозки напали вооружённые люди, началась драка, повсюду летели гнилые, не видавшие мирского света зубы, крики боли под небом означали чаще всего чью-то смерть. Нэлду полагалось быть одним из тех, кто полёг на пути из Дагорта в Рэдларт, но последнее, что осталось в памяти перед чередой бессвязных, коротких и болезненных снов, так это удар по рёбрам чьей-то ногой, а не клинок, которому полагалось перерезать ему горло. И вот почему-то он тут, ещё живой неизвестно на сколько, потому что кляп во рту и впившиеся в тело верёвки только совсем тупого могли навести на мысль, что сейчас начнётся чаепитие с королевой, после которого они уединятся в спальне Её Величества.
Да уж любая спальня сгодилась бы, чем то, куда попал Нэлд.
Открывая глаза, охотник приготовился увидеть как минимум две вязанки дров, семьдесят пять направленных на него ружей, пять горящих возле его лица факелов, половину бочки с порохом, инквизитора, палача и всех тех, кто гонялся за ему подобными. Но нет, на стенах даже не висели цепи, а по углам не стояло Железных Дев. Вместо дыбы, всего лишь полки с различными тканями, шкатулками. Промышляй Нэлд воровством, возможно, знал бы цену всем тем вещам, что его окружали. Возможно, присвистнул бы от наличия найденных редкостей, знай бы он, куда смотреть и не будь его рту кляпа.
Это напоминало про старую, простую поговорку про лису в курятнике. Только вот лис был связан, куры в клетках и вообще у самого лиса назревал вопрос - зачем именно сюда и так уж ему нужны эти куры. Окружающие его предметы могли быть опасны в тех случаях, если этими шкатулками его будут бить по лицу, а ткань, если хорошо горит, местом его упокоения.
Что было позади него, может как раз и разуверили бы его в том, что никто не собирается ломать ему кости или растягивать конечности, пока суставы не вылетят. Вот только даже запрокинув голову назад, Нэлд ничего не увидел.
Дерьмо. Это всё мелочи, ну не попал в подвал к инквизитору, но это ещё не значило, что сейчас его туда не отправят. То, как его хорошо отделали налётчики, при этом оставив в живых, не могло значить что-то хорошее.
Стиснув зубы, несмотря на протест всего тела, Нэлд сделал всё, что мог сейчас - вместе со стулом упал на спину. Повезёт, докувыркается вместе с ним куда нибудь, обо что можно перетереть связывающие его верёвки. И, если при этом он не сломает себе ещё пару рёбер, после этого можно подумать о том, как выбраться отсюда.

+3

3

Хоршед в сердцах хватила смуглым кулачком по бархатной подушечке с вышитыми райскими птичками. Подумав секунду, и вовсе спихнула её с постели и издала злобный рык, который, не принадлежи он уважаемой ханум, больше подошёл бы голодному пустынному гулю. Всё пошло не по плану. Взятки, плата караванщикам, не говоря уж о стоимости самого товара – белого мягкого хлопка, катушек ярких ниток и бронзовой посуды, – всё полетело коту под хвост! А ведь Хоршед не была скупа на оплату чужих трудов, конечно нет. Она платила умеренно-достойно, так, чтобы и самой вконец не разориться, и чтобы люди чувствовали себя людьми. Караванщик, к тому же, был старым другом их семьи, товарищем её братьев по детским играм. Уж кому-кому, а Саиду она доверяла. Причём не только деньги. В конце-то концов, именно он должен был встретить груз на границе с пустыней, и именно Саид, не дождавшись его, двинулся навстречу. Мужчина застал разбитые повозки, груду мёртвых людей и полное отсутствие товаров.

  Кроме этого, уважаемый Саид-джан приволок в дом единственного (ну, или почти живого) свидетеля. Чудом уговорив вспыльчивого караванщика не устраивать кровавую расправу прямо напротив тюков с шёлком, Хоршед намеревалась сама спуститься в подвал и всё выяснить. Даже глаза, которые с трудом открываются из-за синяков, лучше чем никакие. Кое-как проглотив очередной приступ злобы, совершенно недопустимый для правоверной, Хоршед сунула в рукав нож для фруктов, побросала на серебряный поднос чистые тряпки, поставила графин с водой и, мысленно вознеся хвалы Отцу за то, что дядя вовремя отбыл на базар, отправилась вниз.

   Вопреки сложившемуся стереотипу, подвал, в котором кантовался её гость, не был сырым и мрачным – чистенький, сухой, от пола до потолка заставленный стеллажами с тюками, ларями, ларцами и ларчиками, он являлся бы настоящим музеем редкостей для сведущего человека. Впрочем, другой, менее богатой комнаты для приёма подобного рода гостей Хоршед пока не завела, поэтому приходится терпеть наличие постороннего  мужчины в своей сокровищнице. Не в верхние же комнаты на свою половину его тащить, честное слово!

   Гость, впрочем, оказался из капризных – когда девушка спустилась вниз, то обнаружила, что на полу, надёжно привязанный к стулу, лежит изрядно избитый мужчина. Поднимать она его, конечно, не бросилась, но возвела глаза к потолку и на выдохе выдала усталое «вай мэ, за что мне всё это». Потом уселась на тюк с шерстью напротив, поставила на пол поднос, и, закинув ногу в шароварах и вышитой тапочке на другую, подперла смуглую щёчку ладонью.

   - Ай-ай, эфенди, - колкие кристаллики сахара сыплются с языка, – зачем упал?

  Наверное, стоило бы поддать ему ножкой под рёбра, но сначала мы зайдём с другой стороны. Мы же хитрее. Мы в первую очередь хотим поговорить, сделать выводы. А всё остальное можно поручить Саиду. Только слепой не догадался бы, что встретился лицом к лицу с молодой хозяйкой всего этого великолепия – об этом говорили шаровары из дорогущей газовой ткани, обвитая вокруг талии трижды золотая цепочка и белая шёлковая рубашечка, у ворота вышитая голубыми треугольниками. И всё это благоухающее жасмином великолепие источало не восточное дружелюбие, а плохо скрываемое раздражение, щедро присыпанное сахаром.

  - Расскажи-ка мне, эфенди, что же произошло с караваном, который, если мои знания меня не подводят, ты должен был защищать?

  Ради получения ответа пришлось наклониться, густо пахнув благовониями и гневом, и выдернуть из чужого рта очень приличную белую тряпицу. Саид, похуже чего не нашёл?

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-07-23 09:49:25)

+2

4

Докувыркался. Слово, больше подходящее для того, чтобы быть застуканным в чужой постели, но никак не к действительной реальности. Нэлд лежал на спине, избитый, связанный и мысленно приготовившийся отправиться к праотцам.
А в одном помещении с ним миловидная молодая женщина с материка. О, на острове такие дамы не рождались с правом называть себя гордой коренной жительницей.
Она задавала вопросы, а Нэлд пялился со всей своей простолюдинской бестактностью. Тут хватило бы одного глаза и половины головы для того, чтобы понять, спустившаяся в подвал пташка ему не ровня. Так разодеться могла только леди, сбережений семьи которой с лихвой хватал для любых капризов своих отпрысков. На худой конец - девка из квартала с красными фонарями. На самый худой конец - воспитанная по всем традициям высокородных домов дама из тех же кварталов. Видеть подобных ей Нэлду доводилось крайне редко. Люди, приходившие к нему, выглядели куда проще, высокородных дворян видел зачастую издалека, если те выходили к народу во время праздников. Если такое и случалось, простого пожатия плечами достаточно. Спасибо, что не даёте простому люду забыть о себе, мы прям очень благодарны, челом бьём и всё такое.
Среди этого великолепия Нэлд невольно ощутил себя пятном грязи. Пожалуй, так оно и было. От опрятного охотника осталось сейчас только имя. Потрёпанная одежда с пятнами грязи, крови и хрен ещё что на них попало, цвет только угадывался под слоями такого месива.
Нэлд попробовал ухмыльнуться, но только болезненно скривился. Челюсть напомнила о себе пульсирующей болью, уходящей куда-то в глубь шеи. Ну что, не пить ему теперь ничего гуще воды, если представится возможность. Благодарности тем, кто его так отделал, Нэлд не испытал, но в какой-то мере рад тому, что оба его глаза целы и представляют ему прекрасную возможность лицезреть на девушку, цвет кожи которой мог напомнить более искушённому человеку шоколад. Но охотник сейчас мог вспомнить только самое крепкое пиво, которое ему безумно хотелось. То самое, которое не разбавляли прибыли ради.
Кажется, ему задали вопросы. И более того, избавили от кляпа, чтобы он мог вот этим самым своим ртом ответить. Уже хорошо, что не заставили сожрать кусок ткани, находившийся у него во рту хрен знает сколько времени.
- Красавица, давай изъясняйся попроще, хорошо? - ворочать языком не так легко, когда каждая мышца дрянного лица сопротивлялась всему, даже открытию рта. - Так тебе и мне будет понятнее. Может у вас на материке и приняты дикие слова, но я тут, как видишь, истекаю красной кровью, а не голубой.
Раз у него появилась свидетельница, на которую сейчас приходилось смотреть снизу вверх, о попытке избавиться от верёвок не могло быть и речи. Разумеется, у него давно забрали всё оружие, включая лук, стрелы и нож за голенищем сапога. Нечего и думать о том, как попытаться ощутить чехол в сапоге в таком положении, связали его как следует, без халтуры и послаблений. Сейчас, когда он пришёл в сознание, верёвки ощущались не приятнее железа. А казалось бы, мягкие волокна и всё такое.
- Давай ты меня развяжешь и мы поговорим про караван, да? - улыбка снова подобие оскала, чем жест дружелюбия, которого он не испытывал ни капли. - Или хотя бы дай попить, раз уж ты пришла меня допрашивать. Пленник, который умирает от жажды, много не расскажет.
Прекрасная ситуация, чтобы ставить условия? Нэлд так не считал, не смотря на то, что в любой момент в подвал мог зайти кто угодно, кому больше нравятся пленники, отвечающие коротко и по делу. Такие ребята продолжали выбивать ответы, даже если со всей искренностью сдал ему всех и вся. Если повезёт, после того, как выбьют все зубы и сломают все рёбра, поверят сказанному. Если нет, то с остальными целыми конечностями приходилось прощаться навсегда. Но сейчас хотелось выплеснуть свою досаду и злость любым способом. И так уж получилось, что из всех конечностей у него не связан только язык.

+2

5

Саундтрек

  Чёрные брови удивлёнными птицами взлетели вверх. Человек, в котором осталась едва ли горсточка жизни, смел с ней торговаться. Да не просто торговаться, а ещё и указывать, как разговаривать. Такое она спускала разве что отцу и дяде, пользовавшихся у неё непререкаемым авторитетом, а вот братьям, оставшимся по ту сторону Пустоты, возможность поучить сестрёнку манерам дорого стоило. Как минимум, она обижалась на них так долго и так картинно, что они трижды жалели, что взялись за воспитание младшенькой. Конечно, уважаемую нынче Хоршед-ханум воспитывали в неизбывной почтительности к мужчинам, но природная наблюдательность и жизнь в Дагорте позволили ей заметить, что, в сущности, противоположный пол если и отличается от её собственного, то определённо в худшую сторону. Впрочем, в словах примотанного к стулу господина была доля истины – как минимум, его оттуда плохо слышно. Змеиным движением девушка соскользнула с тюка и, ухватившись за резной выступ стула, резко потянула на себя. С некоторым усилием, но груз поддался. Конечно, девушке пришлось пару раз умильно фыркнуть, а после – сдуть с лица выбившуюся из косы прядь. Выражение лица при этом оставалось совершенно непроницаемым.

   – В своём доме, о недостойный сын пустынного шакала, - наконец выдала ханум, возвращаясь к серебряному чеканному подносу, - я буду выражаться так, как достойно правоверной дочери нашего общего Отца, да осенит он милостью даже такого как ты.

   Изящным жестом Хоршед подхватила графин и миниатюрную металлическую чашечку, безумно красивую, но рассчитанную едва ли не на половину стакана воды. Став напротив гипотетической причины и реального свидетеля её убытков, девушка нарочито-медленно принялась переливать кристально-чистую, даже на вид вкусную жидкость в чашечку, высоко отведя локоть и неотрывно глядя в лицо своего гостя.

   – Уважаемый, я повторю вопрос. Что случилось с моим караваном, эфенди? – когда варишься в большом торговом котле, волей-неволей становишься жестоким. Мягких и добрых рынок не терпит. Нельзя быть тем сказочным купцом, который дарит девушкам цветы и фрукты, нельзя улыбаться кому попало и позволять навязывать себе невыгодные условия. Свободный рынок учит быть хитрым, учит быть холодным и требовательным. Лихие мореходы, осыпающие своих зазноб золотом и каменьями, ведущие караваны из одного конца мира в другой, не знающие нужды остались в прошлом. Дядя был из таких, и как же ему тяжело было привыкнуть к новой жизни, в которой нужно делать золото из ничего. Хоршед, к счастью или нет, не успели разбаловать этой смелой торговлей, пора её вхождения в Ганзу пришлась на скорбные месяцы после катаклизма. Девочку, воспитанную в тишине женской половины гарема визиря, среди шипящих, как змеи, женщин, с порога закрутил мир доходов, расходов и финансовых книг. Мир сделок, подлости и коварства. Мир кинжалов за пазухой. И она приспособилась, всем своим хватким умом ухватившись за одну единственную цель – обеспечить дяде достаток и достойную старость. К тому же, личные амбиции, которым на родине было бы суждено зачахнуть в безвестном замужестве, активно воспряли и потребовали удовлетворения.

   – Будете ли вы так добры, чтобы удовлетворить моё любопытство, эфенди? – и только сейчас, отставив чайник и вытянув руку так, чтобы чашечка была недостижимо-близко от губ её несчастного пленника, Хоршед позволила нотке стали и злобы скользнуть меж кристаллов сахара и розовых лепестков.

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-07-24 18:40:35)

+2

6

Наверняка указывалось в какой нибудь книге по этикету и прочим приблудам про общение с людьми, особенно если у них высокое происхождение, что Нэлду полагалось оскорбиться, пасть ниц и вымаливать себе прощение за своё неподобающее поведение. Очень кстати, что охотник читать не умел.
То, что напоминало кружку, пусть и отдалённо, но намного меньше, внезапно оказалось у его лица. Вот чёрт. И зачем он сказал ей про жажду? Сейчас эта ведьма будет дразнить водой, которой ему отчаянно не хватало. При виде воды жажда вспыхнула сильнее и Нэлд бездумно сделал рывок вперёд. Ага, как же. Эти верёвки удерживали его не хуже кандалов и не походили на ту гниль, которая валялась в порту то тут, то там. Вода осталась от него в недосягаемости, а жжение в пересохшем горле не собиралось никуда деваться.
- Красавица, - с плохо скрываемым раздражением в голосе и взгляде, который он направил ей в глаза, Нэлд снова дёрнулся, особо не надеясь на то, что верёвки вдруг рассыпятся, а кости перестанут отзываться болью при каждом вздохе. - Я расскажу тебе про караван, но ни про каких эфенди. Это понятно? Говори проще, я смогу тебя понять и ответить на все твои вопросы.
Девушка выглядела молодо. Настолько, что возможно ещё не имела понятия о том, что простой люд общается без витиеватых словечек, о смысле которых знает только ограниченное количество человек. Избранные, аристократия, в ногу их дери. Может у них там и принято говорить между собой длинными предложениями, конец которых придётся на конец этого мира, но тут в подвале явно не проводились заседания учёных, на которые Нэлда внезапно пригласили.

Отредактировано Нэлд (2019-07-25 10:51:21)

+2

7

Выражение уважительного удивления и раздражения на хорошеньком смуглом лице сменилось на такое, что явно не сулило господину на стуле ничего хорошего. Меж бровей пролегла глубокая тревожная складка, уголки улыбающихся губ опустились, а глаза потеряли любой намёк на добрую гостеприимную весёлость. О таких людях Хоршед читала разве что в сказках – мол, и перед лицом смерти не выдал тайну гордый халиф. Этот вариант предполагался, но был наименее предпочтительным.

   – Смени тон, сын глупого белого барана, – девушка двумя короткими глотками осушила крохотную чашечку и потянулась за графином, вновь наполняя её. Очевидно, высокомерием и злостью, как бы не тянуло нахлестать гостю по щекам, тут ничего не добьёшься. Мы пойдём другим путём.

   Браслеты звякнули, когда прохладная чеканная чашка уперлась в мужские губы. Отец говорит, что нужно помогать людям, верно? Значит, Хоршед стоит показать, что в доме Рашида-аги рады любым гостям. Даже если они упускают твой караван с товаром.

   – Пей и говори, эфенди. Эфенди значит «начальник воинов». Так понятно?

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-07-27 15:29:21)

+2

8

Мало того, что девушка определённо ведьма, так ещё и с каким садизмом она выпивает воду прямо у него на глазах. Лучше бы она вонзила ему нож между рёбер или вскрыла всю грудную клетку разом, честное слово. К этому хотя бы готовишься, к тому, что с допроса если и уйдёшь живым, то без значимой части своего тело, но никак не самолюбия.
Нэлд было открыл рот, чтобы сказать, что он думает о смене своего тона, про сына белого барана и чьей мамке он шерсть состригал, но слова остановились в том невнятном звуке, который он издал, ощутив чашку на губах и живительную влагу. Совершенно не обращая внимание на присутствие девушки, он шумно втянул воду в себя, стараясь не упустить ни капли. Будь его лицо мордой собаки, а язык подлиннее, то в подвале раздавались бы звуки псины, хлебающего воду. Отошли на задний план мысли про отраву в воде, и что девушка могла загодя выпить противоядие. Какая теперь разница, когда он и так схвачен, а ведьма снизошла до того, чтобы поделиться водой.
Мало, но хоть что-то.
Верёвки словно зубами злого волка впились в него, когда Нэлд шумно перевёл дыхание и вдохнул так глубоко, как смог.
- Так понятно, красавица, - Нэлд уже не улыбался, пусть и его жажду слегка утолили. Часть раздражительности исчезла куда-то вглубь вместе с водой. Теперь главное - не блевануть.
- С начальником воинов ты, конечно, перегнула, - снова ухмылка, почти издевательская. Но за воду нужно платить информацией, поэтому лже-веселье исчезло с его лица. - Насчёт каравана. Уж не знаю, что вы там везли, но нападавшие разделались со всем, как злой медведь зимой.
Ему не пришлось закрывать глаза и напрягать память так, чтоб кровь пошла из ушей для того, чтобы вспомнить произошедшее.
- Ночью на нас напали. Я, конечно, хороший стрелок, но это были не просто бродяги с большой дороги. У них даже была броня и неслабые шлемы на головах, мои стрелы там попросту застревали наконечниками. Кому ты перешла дорогу, красавица?

+2

9

- Ай, помолчи, сын белого барана, - Хоршед отмахнулась, отставляя графин и чашечку на поднос. У ханум не было совершенно никакого настроения объяснять гостю, который стал свидетелем краха её начинаний, тонкости восточного именования и титулования. Это сложно, правда. Домулло, эфенди, джан, сагиб и сеид – разные люди, но иногда объединяются в одного в совершенно невообразимых комбинациях. И если в Хазреде Хоршед точно знала, как к кому следует обратиться, учитывая все ступени социальной лестницы и перипетии родства, то в Дагорте приходилось ориентироваться по наитию и именовать людей с большими оговорками и поправками. Впрочем, сейчас не об этом. Сейчас о том, что, кажется, получалась неувязка – уважаемый Саид, приволокший в дом горе-сопровождающего, утверждал, что налёт на караван устроили какие-то разбойники. Сам он их, разумеется, не видел, но судя по рубленным ранам на телах и варварском обращении с товаром… Не складывается.

   - Напряги свою голову ещё немного, эфенди, - девушка сама не заметила, как пару раз прошлась перед тюком вперёд и назад, сложив на груди руки и прикусив большой палец на левой руке, - вспомни, как они говорили. Вспомни оружие.

   Ей не хотелось думать о том, что Саид врёт. Он приплыл вместе с дядей Рашидом, был умным, надёжным другом, дядя даже намекал на возможное замужество, но ни девушке, ни мрачному вечно себе на уме мужчине это было не интересно. Либо врал тот, кто на стуле, но тогда он определённо хочет отправиться к Отцу поскорее, а это противоречит человеческой логике. Нужно разузнать об этом побольше, чтобы делать выводы.

   - Эфенди, трижды подумай перед тем как соврать мне, - Хоршед мрачно посмотрела на мужчину исподлобья и встала перед ним, решительно уперев в голые бока унизанные гладкими колечками кулаки. Разберёмся.

+1

10

Да что же это такое. Он в неё никаким кривым словом не бросил, а она только и делает, что оскорбляет. Сын пустынного шакала, сын глупого белого барана. Серьёзно? Что плохого Нэлд сделал? Подумаешь, просрал так называемый "караван". За такое можно просто избить, не оставить живого места и скинуть крысам на обед. Это всё могло ждать его дальше, вряд ли всё могло ограничиться этим хрустальным подвалом и сахарной девицей. Нэлд бы очень удивился, если бы вдруг она просто взяла бы, сказала что-то вроде "А, ну ладно" и отпустила его на все четыре стороны.
Кажется, они играют совсем не в эту игру.
Девушка хмурится и ходит по подвалу то туда, то сюда. Охотнику даже на несколько секунд кажется, что о его существовании совсем забыли. Не так уж это плохо, ведь однажды кому-то из них повезёт выбраться отсюда. Либо ему самому, либо стулу, когда вдруг о предмете мебели вспомнят. Нэлд прикидывал свои шансы на то, можно ли разломать стул попытками попрыгать вместе с ним, как вдруг девушка обратилась к нему. Снова. Ох ты ж, до него снизошли.
Где-то с половину минуты он молчал. И если сперва ему просто хотелось испытать девушку на прочность, то потом он попытался вспомнить события минувшей ночи. Или не минувшей, а какой-то ещё по счёту назад. Когда находишься сперва в отключке, а потом просто отсыпаешься, сложно проследить за ходом времени. И затёкшая задница это такой себе циферблат.
- Извини, красавица, так мне молчать или говорить?
Кое-что вспомнить всё же удалось. Впрочем, вместе с кусками памяти вернулось и желание вытягивать из девушки всё её терпение по ниточке. Если она считает, что может делать с ним всё, что угодно, то пусть думает, как хочет. На хрустальном блюдце с изумрудной каймой подавать ей своё повиновение Нэлд не собирался. Если ему приходится выгрызать зубами себе всё необходимое, чтобы просто прожить ещё несколько дней и не сдохнуть от голода или от раны, то пусть и она постарается, поработает своими холёными, белыми, ровными зубами, из которых можно сделать жемчужное ожерелье.
- Знаешь, они особо не говорили. В основном орали свою тарабарщину и насаживали на свои кривые мечи тех, кто не успел умереть до этого, - Нэлд языком снова прошёлся по зубам и ощутил солоноватый привкус крови во рту. Если повезёт, приживётся обратно, а если нет - будет гнилой пенёк рано или поздно. - Броня странная. Вроде тряпки, вроде какой-то узел из ткани на голове, а стрелы всё равно их не брали. Будь я твоей суеверной бабушкой, то решил бы, что либо проклятые, либо благословенные. - Нэлд медленно окинул взглядом девичью фигуру, стоявшую перед ним, уперев руки в бока. Ух, какая грозная. Почему она ещё не в подвале инквизитора - загадка. Там бы она развязывала языки быстрее палачей. -  На дорогах бродят в основном отребье и разбойники. Против таких и нанимают кого-то, вроде меня. Выпустил стрелу - убил. Смекаешь? А против таких ублюдков тебе в самый раз гвардейцев нанимать, коли есть на что. Пусть с их длинными кривыми мечами и шлемами с тряпьём они разбираются. А я на такое не подписывался, красавица.

Отредактировано Нэлд (2019-07-31 06:00:07)

+1

11

Если её драгоценный гость, да позавтракает ифрит-джан его печенью, не врал, а на лгуна он сейчас был не похож, то всё выходило совсем прескверно. Саид, её драгоценный друг, товарищ братьев по детским играм, вместе со своими людьми напал на караван и растерзал с таким трудом добытый товар. Даже не украл, не угнал с собой, а как дикое животное, как бешеная тварь изорвал, истоптал, испоганил всё, на что Хоршед возлагала такие надежды. Взгляд обыкновенно весёлых, чуть лукавых глаз на несколько мгновений потемнел. Как будто в и без того пасмурный день по небу прогрохотала тяжёлая туча, угрожая скорым ливнем. Такое нельзя прощать, пусть Отец и научал. Что же он, думает, слабая женщина не постоит? О мужчины, вы вечно недооцениваете ум тех, кто стоит за вашими широкими спинами.

   - Благодарю, эфенди, - Хоршед коротко кивнула, двумя пальцами коснувшись лба, - я сейчас тебя отпущу. Мы поднимемся наверх. Я покажу, где ты можешь привести себя в порядок, а потом мы поговорим снова. Надеюсь, как друзья.
Она может быть очень, очень, очень приятной девушкой, если ей это выгодно. Изящное движение – и в ладонь из рукава сползает тонкий изогнутый нож для фруктов. А что? Она не дурочка, а с этой игрушкой ей гораздо спокойнее. Ещё одно движение – и узел, удерживающий чужие руки, аккуратно срезан. Так, чтобы верёвка пострадала как можно меньше. Бережливость должна быть во всём, если ты хочешь преуспеть в торговых делах. Невесомый взмах ножа – и вот, пожалуйста, ничто не мешает её изрядно побитому и определённо недовольному жизнью гостю сжать руки на её смуглой шее. Девушка улыбается, поднимая с тюка серебряный поднос с графином.

   - Меня зовут Хоршед бинт Аббас. Пойдём, сын белого барана, я покажу, где ты можешь умыться и дам тебе свежую рубашку – а то ты нам все ковры своей кровью запачкаешь.

   Ай да хозяюшка, ай хороша. Наверху действительно ковры и обстановка, явно контрастирующая со стилем постройки самого знания. Как будто в грубый деревянный сундук кто-то сдуру наставил изящных фарфоровых статуэток. На деревянных стенах висели кинжалы в дорогих ножнах, строки из книги Отца, написанные замысловатой вязью, в коврах на полу утопали ноги. Тем не менее, обстановка выдаёт большой вкус того, кто ей занимался – даже в таком эклектичном стиле угадывалось желание устроить всё как нельзя лучше, но без перебора.

   - Прямо по коридору и налево будет комната для омовений. В корзине возле большого кувшина возьми дядюшкину свежую рубашку. Тебе будет велико, сын глупого белого барана, но другой мужской одежды у меня нет. Я тебя буду ждать, эфенди, в зелёной кухне, это налево от комнаты омовений.

   Хоршед деловито выдавала указания, мягко переступая ножками в изящных тапочках по искусно вытканному ковру. Сразу было понятно, что за этим нахмуренным бронзовым лбом бродит и кипит какая-то мысль, которой не терпится вырваться на свободу. Но это позже.

   - Мы поняли друг друга, эфенди?

+1

12

Сам того не зная, Нэлд попал в самую точку. С его стороны всё выглядело проще некуда - его наняли охранять, поставили свои условия, выслушали его. Заплатили несколько монет авансом, которые тот чистосердечно потратил на стрелы и еду. К назначенному часу он был готов, свеж и в самом трезвом виде. В настоящем трезвом виде, а не как позволяли себе некоторые работники, набивающиеся в охрану - едва успев продрать глаза, накатывали пивка "за здоровье" и обмыть дельце, а потом шли к тому, что им следовало охранять от себя же. Возможно, за это Нэлда по своему, но ценили в определённых кругах. Если дело, то трезв, а если свободные дни - встречай меня, паб, гуляйте девки.
Так начиналось и на этот раз, пока на караван не налетели, словно слепни на труп, всадники. И пусть ему бы не поверил даже его батюшку за ногу святейшество кардинал Дагорта, но Нэлд готов поклясться, что до того дня на дорогах таких дерзких молодцев не бывало. Да и сама девушка, судя по её потухшим глазам, поняла всё.
Она коснулась лба и начала говорить про то, что они будут делать дальше. Мало того, что странный жест, так ещё среди этого не прозвучало ни слова про гвардейцев и инквизицию. Нэлд недоверчиво нахмурился.
— Друзья? Ну мы попробуем.
То ли у девушки были свои представления о дружбе, то ли в своих лесах, болотах и прочей глуши Нэлд что-то упустил. Интересная дружба, когда один другого держит связанным в подвале. Интереса в ней добавило бы, если вдруг эта хрупкая красавица начала ломать ему кости одну за другой, а потом и ногти вырвала. Может, даже начала бы с ногтей. Ух, о такой дружбе можно только мечтать. Но девушка его удивила.
При виде ножа охотник, чего скрывать, напрягся. Неужели отпустить его собирались прямо в руки Неведомому? Нет. Всего лишь аккуратным, но быстрым движением она срезала узел. Тот упал на пол, но верёвки сами по себе не торопились проследовать за узлом. Нэлду пришлось, стиснув зубы, слегка раскачаться из стороны в сторону на стуле, следя за своим равновесием. Все его кости прокляли его по десятое колено, надо полагать. Но зато концы верёвки упали по обе стороны от него, ослабили свой хват и только тогда Нэлд выбрался. Красавица же совершенно не стремилась ему помогать. Правильно, ишь чего удумал. Угробил караван - страдай. Казалось, именно эта фраза висит между ними в воздухе и сквозила в далёком  от дружелюбия взгляде девушки. И это несмотря на её улыбку.
— Хоршед, значит, — буквы её имени слегка царапают ещё не напитавшееся влагой горло. Вот того, что кот наплакал в маленькую ёмкость, ему совершенно не хватило, потому её имя с его уст прозвучало, как последний кашель умирающего старика. Поднявшись на ноги, Нэлд неуверенно сделал пару шагов. Ноги словно наполовину состояли из хлопка, но пока держали, пусть и делали его карикатурой портового грузчика. — Моё имя ты знаешь, красавица. Я - сын глупого белого барана.
Проще скрыть за неумелой шуткой своё недоумение, касательно умыться и свежей рубашки. Это даже ломало его внутренние убеждения. А как же дать пинка под зад? Выгнать из дома? Опозорить на весь Дагорт, в конце концов? Очаровательно, эта ведьма умела сбить его мысли с курса в его болоте мыслей.
Наверху Нэлд старался ни к чему не прикасаться. К бабке-знахарке за ответом не ходи, охотник попросту не хотел запачкать дом ещё больше. Он и так наследил, а с пореза под глазом, кажется, до сих пор по капле шла кровь. Но это мелочи, это можно оттереть рукавом, что Нэлд и делал, стараясь не думать, нет ли у него на спине пореза, как от плуга? Но с таким уже не живут, но вдруг он именно такой везунчик.
— Поняли, красавица, — он медленно кивает, подозревая, что за указанной дверью прячется полдюжины тех же вооружённых молодцов, что напали на караван. Да и Хоршед, судя по хмурому личику, тоже не шибко торопится открывать дружеские объятия. Это у них взаимно.
В "комнате для омовений" или, как прозвал её Нэлд про себя, "умывальне" его встретила настоящая ванна, а ещё настоящий умывальник. И он даже с водой. Глядя на то, как всё сверкает и пахнет, Нэлд в очередной раз пожалел, что не вор. В дом наверняка вложили не одно состояние, может даже десять, по прикидкам "сына глупого белого барана". Наверняка, с одного такого корыта можно обеспечить себе жизнь, покуда Пустота не схопнется над Дагортом.
Зеркало возле умывальника показал ему рожу ещё страшнее, чем тот представлял. Колтун на колтуне, но это дело подождёт, если гребень в кармане куртки от таких злоключений ещё не сгнил.
Ну а пока...
Нэлд зачерпнул воды и плеснул себе в лицо. Которое в первую же секунду отозвалось жжением на каждом, блять, самом мелком и сучном порезе. То, что творилось возле глаза, Нэлд вообще отказался воспринимать без потока бранных, матерных и разной крепкости слов. Да, тут придётся повозиться.
С тем же успехом можно попытаться усмирить ураган, но какая-то половина часа и Нэлд вышел из комнаты, направляясь туда, куда его послали - налево, в зелёную кухню. На чистом лице сияли, как фейерверки, синяки, кровоподтёки и всё то, чем его наградили минувшей ночью. После всех водных процедур в умывальнике руки едва ли не скрипели от чистоты. А воронье гнездо на своей голове Нэлд всё же одолел, зачесав всё назад. Несколько прядей всё равно падали по бокам от его лица, но с этим Нэлд даже не пытался сражаться. Десять лет назад - может быть. Взял бы ножницы и отстриг бы космы к хренам. Сейчас его хватило разве что распутать свою бороду. Как ни как, приличное общество, да? Вымозолить глаза своим видом побитой дворняги он успел, пусть это будет хотя бы причёсанный дворовый пёс.
— Приказ выполнен, Хоршед, — появившись в зелёной кухне, он отвесил шутливый полупоклон. Такие обычно исполняли цирковые перед публикой - изящности в этом жесте чуть больше, чем у крысы, взбирающейся по канату. — Какие пытки ещё для меня ты приготовила?

+1

13

Некоторые дела требуют длительного планирования. Некоторые случаются неожиданно и как бы невзначай. Некоторые дела случаются импульсивно, по воле темперамента и случая. Но некоторые... Некоторые должны совмещать в себе немного от каждого типа.

   Первым желанием Хоршед, когда в её хорошенькой головке сложился пасьянс из рассказов её гостя и путанного блеяния Саида, было догнать вероломного караванщика, да пожрёт ифрит его селезёнку, и самолично вогнать стрелу промеж бровей. Однако этот порыв схлынул так же внезапно, как и возник – во-первых, стрелок из Хоршед весьма посредственный. Во-вторых, не так чтобы очень и хотелось марать свои холёные ручки о предателя. В-третьих, зачем делать что-то самой, если у тебя достаточно денег чтобы хорошо заплатить и поприсутствовать во время процесса? Упрямый белый баран оказался как нельзя кстати. Конечно, тревожным звоночком было то, что мужчина не пожелал представиться, но это дело наживное – где лаской, а где, как говорится, таской, добьёмся. Что-то подсказывало хитрой ханум, что гость будет не прочь поквитаться с обидчиком, за ещё и за достойную плату.

   Пока в комнате для омовений происходили попытки подготовить дворнягу к выставке пуделей, Хоршед готовилась к переговорам. На столике, укрытом зелёной льняной скатертью, расставлялись чайные приборы, вазочки с цукатами, нарезанные фрукты, лепёшки и сыр. Мама-ханум, уважаемая Хандан, да продлит Отец её дни, всегда говорила, что сытого мужчину можно уговорить на любое безрассудство, если ты достаточно красива и красноречива. Собственный опыт ведения торговых дел подтверждал мудрость матушки, поэтому Хоршед готовилась принимать сына глупого барана так, как будто он действительно был уважаемым эфенди.

   - Зачем пытки, сын глупого белого барана? - Хоршед улыбается, усаживаясь за стол и привычным движением подбирая под себя ногу, - сядь, поешь, пожалуйста, а потом поговорим. Думаю, у меня есть что тебе предложить.

   Саид их с дядей, конечно, не разорил, но доставил кучу хлопот, не говоря уже о том, что продлил и без того затянувшийся период ростовщичества на необозримо-далёкий срок. Хоршед-ханум это не нравилось. Как не нравилось и то, что Саид таким образом предал их маленький мирок восточной общины, который установился у них после возвдижения купола. Дядя так его любил, а этот неприятный, подлый, низкий сын зловредного пустынного гуля... скоро напорется на нож. И Хоршед будет смотреть.

  Девушка осторожно взяла из расписной пиалы дольку яблока, откусила, и задумчиво оглядела гостя. Не старый ещё мужчина, очевидно многое повидавший, предпринял очаровательную попытку не просто отмыться от крови и грязи, но ещё и причесаться. Как мило. Интересно, не странно ли ему будет сидеть на атласных подушечках перед столом, заставленным позолоченными мисочками с фруктами и диковинными соусами? Скорее всего, ему никогда и не доводилось бывать во-первых в таких богатых домах, а во-вторых, в таких восточных. Ну, что же, всё когда-то бывает в первый раз.

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-08-10 13:55:52)

+1

14

Кажется, это прозвище теперь закрепилось за ним, как имя. Если ей так удобно - Нэлд не возражал. Пусть хоть "клякса воробушка", лишь бы не пыталась сделать из него подножный корм. Но ведь не пыталась пока. И даже в "умывальне" его не поджидал отряд, как и на кухне. Несмотря на то, что внутренняя отделка дома удивляла не привыкшего к роскоши Нэлда, увидеть довелось ему только Хоршед. Либо она всех слуг отослала, либо всё делала сама. И пока Нэлд склонялся к первому варианту. Наверное, свидетели их разговору ей не нужны.
— Ты очень приветливая, знаешь? — в лоб говорит охотник, впрочем, не имея никакого злостного подтекста и даже его тон совершенно не обвинительный. Напротив, слышится лёгкое удивление. — В детстве я слышал сказку про лесную ведьму, которая заманивала людей к себе в дом, откармливала их, а потом сжирала сама.
В голове это звучало, куда лучше, чем вслух. Поэтому Нэлд поспешил добавить:
— А ведь могла просто погнать меня пинками отсюда.
Что же, не самое лучшее, что он говорил в своей жизни и вряд ли сгладило ситуацию, но ничего другого на ум не приходило.
По правде говоря, Нэлд растерялся. Хоршед в подвале не вогнала ему под рёбра свой нож, которым просто срезала узел, дала ему возможность умыться и даже предоставила рубашку. И пусть в ней он больше походил на небольшое рыбацкое судно с парусом, но это лучше, чем расхаживать голышом или в тряпках, которые предварительно пережевали свиньи.
Да и подушки эти. Оглядев помещение беглым взглядом, Нэлд не увидел даже намёка на стул или хотя бы табурет. Ну что же.
Вниз он опускался медленно, словно опасаясь, что вместо подушек внезапно окажется пасть злого сторожевого пса или горящие угли. Но нет, он приземлился на вполне себе мягкую поверхность. Ближайшее сравнение - кипа звериных шкур, но это куда мягче. Ноги нужно куда-то девать, поэтому охотник, не мудрствуя лукаво, поджал под себя обе ноги. Хрен с ним, с удобством, не расклянчивать же эти два коромысла. Пока с ним обращались вполне неплохо, даже заточение в подвале объяснялось тем, что его считали самым распоследним паскудником, который наверняка и себе что умыкнул из каравана. Так зачем же навлекать на себя гнев Хоршед, снося стол неудачным движением ноги?
— Я умею есть и слушать одновременно, красавица, — Нэлд не стал себя уговаривать дважды и взял со стола то, что больше соответствовало и его статусу, и образу жизни. Просто лепёшку. Фрукты за последние годы стали для него таким же предметом роскоши, как любая деталь одежды Хоршед. — К слову, спасибо, — он слегка отсалютовал лепёшкой, прежде чем отломать от неё кусок. — Что мне нужно сделать, Хоршед?

Отредактировано Нэлд (2019-08-15 02:58:18)

+1

15

Шади задумчиво улыбнулась, наблюдая, как её гость рассматривает обстановку, стол и её саму. Нет, определённо, к этому ощущению – быть для кого-то диковинкой, – нельзя привыкнуть. Дочь достойного Аббаса помнила, какой фурор производили её покрывала и браслеты в первые визиты в ганзу или во время прогулок по отдалённым от порта и рынка районам. Другая мода, другие приветствия, другая манера держать себя. И это не говоря уже о коже цвета корицы и манере густо подводить глаза. Хоршед вряд ли сойдёт за местную красавицу, если только не пожелает приложить для этого максимальные усилия. Другое дело, что она вряд ли пожелает. Местные девицы бывают такими… вульгарными. Интересный парадокс – многие наряды Шади предполагали открытый живот и руки, но ей всегда казалось, что она выглядит скромнее, чем большинство горожанок. Причуды восприятия. Особенности менталитета.
Хоршед подвинула к Нэлду пиалу с йогуртом и резанной мятой, ухватила из мисочки очередную яблочную дольку, откусила и самым будничным тоном, каким заказывают в чайхане (если бы женщин туда пускали и они могли бы там что-нибудь заказать) ещё чайничек чаю, сказала:

  - Я хочу, чтобы ты убил моего друга Саида, эфенди, - что, думали, что горячим темпераментом обладают только восточные мужчины? Восточные женщины не менее вспыльчивы, и куда, куда более жестоки. Помните сказку о храбром юноше Али-Бабе и 40 разбойниках? Спешу напомнить, что рабыня Моржана, обычная восточная наложница, в ней залила кипящим маслом разбойников, спрятавшихся в больших кувшинах. А потом преспокойно танцевала с кинжалом и покрывалами перед гостями. И, хотя Шади выглядит спокойной, где-то в глубине её горячего сердца сочится и по капельке копится целая пиала яда и кислоты.

   - Того, который приволок тебя сюда, и, по всей видимости, испортил все мои труды за последние несколько месяцев, - острая кинжальная нотка звякнула в голосе, но Хоршед тут же замаскировала её ласковой улыбкой, - справишься, сын глупого белого барана? Если ты нанимался охранять караван, значит, готов при случае забрать чужую жизнь.

   Звучит несколько более философски чем видится, но является фактом. Однако, дело даже не в этом. Дело в том, что Шади не знает, сколько может стоить чужая жизнь. Чужая работа – сколько угодно, но оценивать смерть ей ещё не приходилось. Ничего, всё когда-то бывает в первый раз, и ради того, чтобы быть уверенной, что Саид будет наказан, можно даже немного переплатить.

   - Только, я боюсь, эфенди, что решение надо принять быстро, пока этот недостойный сын пустынных дэвов не убрался из города с ближайшим караваном.

  Шади немного нервно. За такие предложения можно, наверное, и чем-нибудь поплатиться. Но, в конце-то концов, всегда можно прикинуться глупенькой чужестранкой, которая не знает обычаев.

+1

16

В жизни Нэлд не страдал отсутствием аппетита. Бывали дни, когда охотник вынужденно голодал. По разным обстоятельствам. Заканчивались съестные припасы, в кошеле валялся медяк, который проще кинуть в лужу и загадать желание, блуждать в лесу от одной пустой ловушки к другой. И сейчас, глядя на все поставленные перед ним яства, Нэлду не требовалось особое приглашение. Наброситься на всё сразу мешало только собственное нежелание походить на свинью в хлеву. Не в таком обществе.
Хоршед придвинула к нему ёмкость с чем-то непрозрачно белым, однородным и густым на вид. Лепёшка к тому времени уже совершила свой предпоследний путь, провалившись к нему в живот, а потому охотник, стараясь не выглядеть слишком голодным и жадным, взялся за другое предложенное угощение, добавив к этому ещё одну лепёшку. И пусть ему хватало ума жевать с закрытым ртом и даже не чавкать, в его голове возникла картина гуся. Обычного, деревенского гуся. Такие, если их кормить с рук, норовили ухватить еду вместе с пальцами. Нэлд мальчишкой ходил к загону соседского дома, где паслись пятеро длинношеих птиц. Те тогда с гоготом и шипением отхлестали его крыльями, едва ухватили крошки хлеба с его ладони и попробовали на вкус его пальцы. Тогда он ещё огрёб хворостиной от мальца, ниже его на голову, но который очень уж гордился тем, что родители уже поручили ему самое ответственное задание на свете.
А теперь он сам едва ли не был готов зажевать весь этот стол вместе со всем, что там стояло.
Слова Хоршед заставили его жевать ещё быстрее и Нэлд едва проглатывает ком еды, запивая его тем самым белым, вязким, отдающим мятой напитком. Чёрт с ним, с тактичностью. Такого предложения он точно не ожидал. Эта мысль находилась в его планах, сразу после пункта, где Нэлд выбирается из этого дома живым. Но вот что Хоршед это озвучит и предложит сама. Это немного сбило его с толку.
Друг Саид.
— Решительно, — сипло выдавил из себя Нэлд, когда застрявший ком еды наконец проходит дальше. — Отговаривать тебя не буду, не лезу в чужие дела. Я и сам, по правде, хотел набить ему рожу. Мне моя репутация дорога. Конечно, то, что говорят обо мне люди ни в какое сравнение с тем, какое влияние оказывают особы вроде тебя, красавица, но от этого зависит... многое.
Если не всё.
Хоршед не танцевала вокруг да около, а сразу перешла к делу. Хороший знак, играть с ним в витиеватые разговоры высокородных господ с ним не собираются. Там сам Неведомый ногу сломит, пытаясь разобраться, кто что сказал, зачем сказал и что на самом деле подразумевал.
Но это не отметало несколько существенных мелочей.
— Верни мне мой лук, стрелы, нож и я весь твой, — он оттёр рот ладонью, правой. На левой всё ещё красовалась перчатка, скрывающая печать и учитывая её состояние, тащить грязь на своё лицо последнее дело. Он уже на своём опыте убедился, что бывает, если лапать даже самый маленький порез грязными тряпками. — Да и от остальных своих вещей не откажусь, но для начала и этому буду рад.
Но и это не всё.
— И ещё, красавица, — положив руки на свои колени, Нэлд без намёка на вежливую улыбку, смотрит прямо на Хоршед. — Мне бы не хотелось, чтобы ты потом пошла к кому надо и сказала, что я сделал. Само собой, кто я такой, чтобы слушать, что я говорю, но будет не очень хорошо, если ты так сделаешь.  Мы же разговариваем, как друзья, да? А друзья друг друга не подставляют.
Угрожать кому-то в его собственном доме дело не благородное, но проговорить это предупреждение Нэлд обязан. Он знает, что она со своим влиянием может сделать, а ей потом уже меньше удивляться, если она натворит делов, а однажды проснётся с ножом между рёбер.

Отредактировано Нэлд (2019-08-15 03:27:08)

0


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 14, месяц ласточки, 1809 - Леди и вор