КИЛЛИАН ПЭЙТОНКЛИФФ ХОЛДЖЕРИЛАЙ БЕРРИГАН
ГРЕХ НЕ В ТЕМНОТЕ, НО В НЕЖЕЛАНИИ СВЕТА
месяц солнца, 1810 год
Тёмное фэнтези | NC-17
Месяц солнца принёс в Дагорт дурные известия: мало хорошего в новостях о том, что в Редларте начали пропадать люди. Там и раньше было не слишком спокойно: большинство жителей ушло оттуда с приходом Пустоты. Остались лишь самые смелые или самые упрямые (хотя их принято звать глупцами). Более того, остался в Редларте и весь род Пэйтонов, не пожелавших бросить родной город. Кто-то говорит, что тучи сгущаются и грядёт буря — вполне возможно, что будет так.
» сюжет и хронология » правила проекта » список ролей » календарь и праздники » география и ресурсы » власть и образование » религия » технологии и оружие » ордена и союзы » пути и пустота » бестиарий » гостевая книга » занятые внешности » нужные персонажи » квестовая

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Сюжетные эпизоды » 17, месяц охоты, 1810 — колыбельная для крыс;


17, месяц охоты, 1810 — колыбельная для крыс;

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://ipic.su/img/img7/fs/Polosa161.1563729466.png


«Колыбельная для крыс»danheim — fornheim

Твоя задача, Калеб, но этот раз сложнее обычного. Есть люди, которые угрожают короне — по крайней мере, на то есть подозрения. Но просто убить их — недостаточно. Схватить их — недостаточно. Времена теперь настали опасные. Зверьё беснуется, а люди эти, которые называют себя учёными, хотят разобраться: в чём причина. Так пусть разберутся, Калеб, а ты будешь идти следом. Охраняй главного среди них, узнай секрет, а после — убей.

Гвардия даёт вам задачу, выполнение которой требует от вас сноровки и скрытности. Что же, годы жизни на улице научили вас быть своим и кем-то другим одновременно. В конце концов, вы втёрлись в доверие к группе исследователей, не состоящих в Коллегии и представились наёмником. За охрану вы берёте меньше других, поэтому вас и наняли: такой потенциал за такие гроши — преступление не воспользоваться! Ваша цель — человек по имени Гленн, который является главой группы. Вам известно пока что немного: только то, что он желает разобраться в причинах, по которым звери сходят с ума. Кроме того вам ясно дали понять, что Гленн поддерживает тайное общество, готовящее бунт против действующей власти. По возможности от вас требуется узнать имена других бунтовщиков.

Любой группе нужен хороший проводник, так ведь? Я много слышал о вас, точнее, подождите, нет. Мне вас советовали, так вернее. Вы ведь не откажетесь помочь нам за приличное вознаграждение?

Человек по имени Гленн нанял вас, чтобы вы провели группу исследователей вглубь леса Рурка. От вас требуется не так уж много: никаких сражений, только выбор пути. И хотя вам заплатили вперёд большую часть обещанной суммы, есть в членах группы нечто странное. Особенно в наёмнике их сопровождающем.

Тёмные, опасные времена. Крики зверей в ночи беспокоят вас, не дают спать. Там где раньше жить было безопасно, ныне можно умереть во сне. Едва вы легли спать, вам послышались странные звуки. Они подняли вас и заставили уйти с привычного места. Заставили бежать, чтобы не быть убитой — именно так вы попали к чужому костру.

Вас приняли вполне дружелюбно. Стоит ли говорить о странных звуках незнакомцам?

Вы начинаете игру после захода солнца, у костра в чаще леса. Зона, в которой вы находитесь — относительно безопасна. Силки и ловушки не подпустят зверей без вашего ведома.

В группе исследователей двенадцать человек. Они общаются между собой и почти не отвечают на вопросы. Есть те, кто сидит, зарывшись в бумаги. Единственный человек, охотно идущий на контакт — учёный по имени Гленн.

Путь был нелёгким и скорым, но теперь у вас, похоже, появилось время для знакомства.


дополнительная информациямастер игры: илай берриган

Порядок отписи: Нэлд, Церера, Калеб Зингер, Отшельник. Порядок может быть изменён по договорённости между игроками и мастером игры.

+6

2

Для охотника лес ночью не становился тихим, безопасным местом - если нет возможности разглядеть опасность, это ещё не значит, что её там нет. Как и для любого другого, имевшего свою голову на плечах, и без того понятно, что лучше переждать ночь возле костра, чем идти в чащу, свернуть себе шею об корягу или попасть в пасть зверью, которому по душе охота ночью и совершенно не нравятся чужаки, зашедшие на его территорию. Лес всё тот же, сколько бы сказок не рассказывали в детстве про добрых фей, скорее всего в овраге можно найти смерть, а не благословение Семерых.
   Но кроме леса и блужданию по нему было ещё несколько нюансов, за которые Нэлд уже на грани того, чтобы возненавидеть себя за то, что согласился провести этих людей по лесу Рурк.
Лошади. Охотник предпочитал смотреть на них с почтительного расстояния, чтобы не получить копытом в голову. Ещё мальчишкой ему довелось видеть, как прекрасное животное с мягкой шерстью и блестящей на солнце гривой, сперва мирно щипает траву, а минуту спустя уже вбивает копытом голову того, кто попытался вскочить ей на спину. Нэлд проникся. То, во что превратилась голова бедняги, так глубоко ввинтилось в память Нэлда, что отбило ему аппетит на несколько дней, желудок выворачивался при виде всего, что хотя бы отдалённо напоминало то месиво на траве. Охоту научиться ездить верхом изрыгнуло туда же, куда выворачивало мальчишку - в отходную яму, если успевал добежать.
   Когда оказалось, что господа предпочитают добраться до леса на лошадях, а не ногами, Нэлд напрягся. Когда выяснилось, что ему предстоит оседлать одну из них, по спине пробежал холодок. Даже когда его уверили в том, что это самое спокойное животное на всём острове, это не помогло. Только когда лошадей пришлось оставить в ближайшей деревне, чтобы не вести их через чащу леса и потратить на путь лишних пару дней, Нэлд вздохнул с облегчением. То время, когда он трясся в седле, вцепившись в поводья мёртвой хваткой, мысленно проклиная тот миг, когда взял аванс и согласился на поездку, никак не побуждало сыпать благословения в адрес Гленна. Только всё те же мысленные пожелания, чтобы тот сломал себе ногу, совершенно случайно ступив не туда. И если тот же Гленн после поездки выглядел так, словно сводил барышню на танец, то Нэлд под расстёгнутой холщовой курткой и льняной рубашке взмок, словно самолично выкопал ров вокруг острова, задница болела так, словно ближайшие несколько лет ходить уже не светило. И пусть небольшой походный мешок со своими вещами он оставил мулам, лук и колчан со стрелами давили на него не хуже груды камней, пока ноги не вспомнили, что такое ходить и что делать это намного приятнее, чем ездить верхом.
   Нэлд вёл группу простыми, проверенными тропами. Теми, которыми ходил сам, когда добирался до мест, где собирался поохотиться, а не теми, где ходили люди, если их путь пролегал от одного поселения к другому по ту сторону леса. Да и звериные тропы обходил стороной. Пока его душу грела мысль о том, что ему заплатят ещё, проведи он всех, куда надо. А вот мысль о том, что случится с его репутацией проводника, если хоть кто-то сгинет, хотя бы один, заставляла его двигаться дальше в лес и время от времени указывать, куда ногу ставить совершенно не следует, даже если хочется и место выглядит вполне пригодным для военного парада.
  Чем ниже опускалось солнце, склоняясь к горизонту, тем медленнее они шли, пока тени не удлинились настолько, что Нэлд начал подумывать о том, не собираются ли они идти через лес и всю ночь? В суть дела Нэлд всё же не вникал, их дело, куда и зачем идти, может они изначально собирались переть сквозь чащу ночью, как у себя дома. И как-то не особо-то и хотелось показывать путь, размахивая факелом и следя за тем, чтобы каждый обошёл уже давно покинутую нору какого нибудь животного и не провалился под землю.
  Но нет. Пусть они и шли долго и, что заслужило мысленное одобрение охотника, достаточно быстро для тех, кто нечасто бывает в лесу за пределами своих книг, фолиантов и прочих учёных приблуд, до споров не дошло. Один охотник против дюжины людей, которые не от праздной жизни полезли в лес - на такое зрелище он бы с удовольствием посмотрел бы сам, не прельщаясь участием. Подходящее место для лагеря нашлось засветло. Пока остальные разгружали мулов, Нэлд собрал хворост и соорудил костёр, кинув неподалёку охапку подходящих веток. Когда совсем стемнеет, искать пищу для костра станет забавой самоубийц, а не благоразумных людей.
  Когда солнце зашло, в свете костра Нэлду предстал не совсем тот лагерь, который он ожидал. Либо эти учёные совершенно не имели понятия о том, что такое утренние сборы во имя продолжения пути и экономии времени, либо же они совершенно точно знали о том, что делают. А это значит, что они тут надолго.
  - Эй, Гленн, - Нэлд подошёл к тому, кто хоть как-то настроен на разговор. К остальным учёным, которые предпочитали не обращать внимания на слова охотника, только если это не касалось дороги через лес, задавать вопрос смысла не было. В идеальном исходе ответят что-то односложное и совершенно не на тот вопрос, в лучшем - смерят презрительным взглядом, значащим примерно "я определённо знаю много вещей, о которых ты даже не догадываешься, не трать моё время попусту", ну а в худшем скажут несколько слов, которых в приличном обществе, разумеется, знать не положено. К чести тех же учёных, что-то подобное Нэлд от них не слышал. - Крепко лагерь стоит, одобряю. Дальше планируются вылазки неподалёку?

Отредактировано Нэлд (2019-07-23 16:35:55)

+5

3

Мразотные кошмары иногда будили меченную эпиграфом по ночам. Она ворочалась, вальяжно разваливаясь по кровати и извивалась, сворачиваясь в клубок из своего же тела. Одно только оставалось неизменным: сны будили Цереру до первого вскрика петуха, и дальше она уже не могла уснуть, пока не свалится с ног.
Так было и в этот раз; повстречавшийся белокурой охотник был таким же, как и жрица. Не то, чтобы её действительно это волновало, но «родная душа», и всё такое, да к тому же голос в голове, всё не унимающийся, трелями воспевающий: «следуй, следуй, следуй». В очередной раз девушка не имела выбора, кроме как увязаться за новым знакомым, хотя, что греха таить, ей тоже было это интересно. Жить стало совсем невмоготу, а каждый второй торгаш на рынке до нитки обдирал безумицу, лишая её и без того скудного заработка. Хорошо хоть, не додумалась пока продать собственную руну; хоть и не красивая, а всё же полезная вещичка имелась у девушки.

— Нэлд? — угрюмо после страхов в царстве Морфея пискнула жрица, пытаясь нащупать где-то недалеко, в потёмках, тёплое тело мужчины; ползала на четвереньках, пока что ориентируясь на свои ощущения. В очередной раз охотник оставил её дома одну, свалив «Далеко и надолго, и маленьким девочкам ходить там точно не стоит. Это он ей говорит». Ладони, увы, нащупали только оставленный для бледной плащ, давно остывший, скомканный на полу, подобно какой-то бесхозной тряпке: видимо, перед уходом он укрыл им Цереру, чтобы не замёрзла, а та поворочалась-поворочалась, да и скинула ненужный ей предмет интерьера; всё никак не привыкнет к тому, что давно забрали девчонку из её храм, что в лесу… постойте. Лес!
Несомненно, давно жрица привыкла к путанице в её голове: клубок навязчивых мыслей и постоянное подёргивание девичьего тела, когда та о чём-то далеко задумывалась, пыталась что-то вспомнить. Так и сейчас. Церера сделала ещё несколько «собачьих» шажков в сторону своей сумки, щедро подаренной ей охотником, пошарилась в ней рукой, в попытках найти свою руну и, наконец нащупав родимую, притянула к груди. Облегчение. Не забрал. Помнится, пару раз он говорил её на девичьи протесты и попытки полететь следом, что просто отберёт заветную костяшку, но, Семеро, куда он вообще её возьмёт, если точно знает, что получит за это по шее. Не от Цереры, нет. Просто руна на него проклятие может наложить, как пить дать. И наложит, точно это сделает.
Короткими движениями пичужка сняла с себя одежду — знала, что потом запутается в собственном тряпье, схватила худощавыми птичьими лапками руну да упорхнула вовсе, чуть не врезавшись в приоткрытую слегка створку соседнего окна. Слепой Цера не была, нет-нет, скорее неуклюжей спросонья.
Впрочем, не была пернатая готова и к долгим перелётам. Да и руна, чёртова руна, казалось, весила в три тонны. А голос, без устали болтающий с этой же руной так и вовсе отвлекал от полёта. В какой-то момент девушка, зачирикав, пресекла переговоры кости и приятеля в голове. Ненадолго. Но уже хоть что-то. Можно почувствовать себя хозяйкой леса. Эфимерного и поющего зверинца, прекрасно.
Вдалеке горел костёр, зоркие птичье зрение чутко уловило искорки огонька, пусть дым от того и должен был первым броситься ей в глаза. И даже не зная, куда летит, решила проверить. А потому, миновав небольшое озерцо да отдохнув там немного, отправилась по своему новому пути, прямо за солнышком, сделавшим небо перед глазами ало-синим, и красивым-красивым, как Церера любила. Невольно засмотрелась даже, зачирикала, просто расслабилась, пикируя некоторое время.

Нашла.

Такое же громкое, протестующее чириканье было направленно в ухо Нэлду, так неудачно, чёрт подери, развернувшемуся как раз в момент, когда уже изрядно потрёпанная ветром и уставшая пичуга просто влетела в его тело, едва не поранившись. Хорошо, что инстинкты охотника не вынудили его же как-то слишком резко среагировать.
Наконец девушка могла расслабиться. Пухлый пернатый шарик, мельтеша лапками, забрался на многострадальное от коготков плечо, и девушка плотно уселась прямо под шею новому знакомому. Замёрзла. Почти стала ледышкой от ночного перелёта. Но ничего, вот-вот, и она отогреется. Кстати, Нэлд с кем-то говорил? Двухчасовой путь заставил девушку извинительно уркнуть прямо в горячую шею мужчине, а затем наконец слегка расслабить лапки, почти усесться на них, прижаться к коже удобнее и, в общем-то, заерепениться, взъерошив пёрышки. Хоть и давно может обращаться в зверушку, всё ещё не умеет правильно обращаться с новым телом, хоть и, безусловно, очень рада ему.

+4

4

Калебу не нравилось это задание. Эти люди. Этот лес. Вся эта ситуация с необъяснимым беснованием животных. Даже тот почему-то всегда недовольный охотник, который расслабился, только когда слез с лошади, ему не нравился. Но… Разве у него когда-нибудь было право выбирать? Тем более, что некоторые из присутствующих здесь учёных мужей были действительно опасными для ныне действующей власти. Верно, кто-то не очень сведущ в подобного рода делах или же просто недалекий человек, с уверенностью заявит: «Толпа головорезов-грабителей гораздо опаснее для королевства и народа, чем горстка припорошенных пылью стариков да очкастых умников с книгами». Ошибка. Ибо как говорил один классик прошлого: «Острый ум – опаснее острой бритвы. Да, с помощью бритвы ты сможешь перерезать горло соседа, подло трахающего твою жену или потрясти кошельки с того, кто побогаче где-то в подворотне. Но с помощью ума, изобретая то, что не стоило изобретать или подсказывая в общество некую информацию, засоряя им мысли, провоцируя на бунт - ты способен уничтожить тысячи. А иногда и миллионы. А значит что? Правильно, таких потенциально опасных интеллигентов нужно было устранить. Истребить. Сделать так, чтобы они внезапно исчезли, а их соседи между собой еще несколько дней обсуждали, почему господин такой-то, так внезапно покинул их чудный городок. Но, вопреки ожиданиям, на этот раз Калеб не получил подобного приказа. Как сказал Куратор, людям стоящим выше, нужно знать точную информацию – имена. И добыть настолько важный ресурс, требовалось без крови, тихо, незаметно. Пока что. Что ж, это не было большой проблемой и сержант Зингер послал бы втираться в доверие к яйцеголовым кого-нибудь из своих подчиненных. Каждый из них был более, чем компетентен и прошёл необходимые для этого курсы. Но нет, приказ был сделать это именно ему.
Похоже, все серьезно.
Лично Псарь, считал, что намного легче было бы просто окружить их здесь, в лесу, да хоть прямо на этой полянке всем составом «Цепных псов» и устроить головастикам «ночь ужасов», или как говорит один добрый и улыбчивый парень из отряда Калеба по имени Люка: «Раз-два и начинаем ломать пальчики». Необязательно, что все расколются, но пару человек гарантировано будут петь похлеще соловьев и выдадут не только все тайны, касающиеся этого дела, а даже то, как звали их двоюродную бабушку по материной линии и в каких позах последний раз они любили своих неверных женушек. Однако, задание есть задание и все нужные указания и сведения ему предоставили, да и в обязанности Калеба не входило думать, почему люди из верхушки поступили именно так.
Светло-серая сигарета привычным движением перекочевала из-за уха в рот сержанта, а с помощью быстро зажженной спички, замелькала во тьме алым огоньком. Первая затяжка была как и всегда: глубокой, долгой, такой себе попыткой поймать капельку удовольствия. Да вот только этого самого удовольствия, никакое курево уже давно не приносило. С того самого времени, как весь табак остался там, на материке. Но привычка, будто маленький клещ, которых наверняка дохренище в этом лесу, присосалась, кажется, навсегда. Да, в принципе, Калеб не очень-то и рвался бросать курить.
Приступим.
Время от времени приближая сигарету к лицу, а после выпуская облачка сизого дыма, Псарь снова обвел взглядом всех своих горе-компаньонов, хотя, не раз уже делал это в пути. Всматривался в их движения, повадки. Пока что, достойным внимания оставался лишь Гленн, глава всей этой экспедиции, зачинщик данного похода и вероятней всего, человек, обладающий наибольшим количеством нужной сержанту информации, так сказать, дойная корова. Да, безусловно, проводник тоже представлял некий интерес, но скорее всего являлся просто наемным элементом и понятия не знал, во что вляпался. Хотя, неприятно конечно будет, если он окажется каким-нибудь замаскированным под простофилю телохранителем Гленна, который может ударить в спину в самый неподходящий момент.
Не, бред какой-то. Хотя стоит держать с ним ухо востро. Черт, как и с каждым из этого похода.
Сигарета вконец дотлела, начиная понемногу обжигать пальцы и Калеб, щелчком отправив ее в траву, наконец поднялся из своего места под деревом. Сейчас его образ наиболее сильно напоминал одного из так называемых «продажных клинков»: удобную форму без опознавательных знаков, пришлось сменить на одежду какого-то бродяги, которого гвардейцы нашли пьяного в одном из трактиров Дагорта и принудительно раздели. Благо, что хотя бы постирали… Наверное, возмущался тот мужик страшно, но это уже не суть. Правда, портным пришлось вшить во внутреннюю часть обветшалого плаща несколько чехлов для ножей, а ножны с мечом создавали привычную небольшую тяжесть на поясе и это, несомненно радовало. Если бы его сюда всунули под предлогом какого-нибудь носильщика, подобный арсенал было бы сложно объяснить, не создавая проблем.
«Наемник» неспеша приблизился к костру и усевшись  возле него, достал флягу. Пока что, точно не следовало начинать задавать лишние вопросы, бурно действовать или уж, наконец, хватать Гленна за воротник и отвешивать звонкие пощёчины, злобно выплевывая ему в лицо: «Говори, сссука!». Нет. Сержант просто поддерживал образ наймита, которому абсолютно наплевать, что там исследуют эти ученые, пока монеты продолжают приятно оттягивать его карман и пара глотков вина для этого точно не помешает, благо напиток был не особо крепкий и точно не смог бы нарушить координацию или заплести язык.
Ночь только начиналась…

Отредактировано Калеб Зингер (2019-07-30 14:08:11)

+4

5

[nick]Странница[/nick][icon]http://i.piccy.info/i9/84e3ee3ecfa242a5fb094e61c7bc4e6e/1564518503/13567/1266536/photo5321026354881342444.jpg[/icon]

Не нужно быть даже гадалкой, дабы понять, что что-то происходит в лесу. И эти изменения отнюдь не радуют. Казалось, где-то в густой чаще пробудилась какая-то хворь, которая постепенно разрастается и поражает все живое и не живое на своем пути. Все беспокойнее были крики птиц. И то ли они взывали о помощи, то ли пытались заставить лопнуть барабанные перепонки тех, кто мог находиться поблизости с ними. Хищные звери носились средь деревьев как умалишенные и нападали на все, что попадется под руку. В последнее время она как-то слишком часто находила несчастных жертв, тело которых было изуродовано острыми клыками до неузнаваемости. После подобных находок приходилось как можно скорее уходить подальше, дабы не стать следующей жертвой. Но, даже не смотря на предельную осторожность, все равно приходилось отбиваться от незваных четвероногих обезумевших гостей. Даже когда их тело замертво падало на землю, как мешок с картошкой, можно было еще некоторое время видеть, как в их глазах продолжает бушевать та животная ненависть. Этот взгляд время от времени посещал ее сны, заставляя просыпаться и оглядываться с беспокойством по сторонам, пытаясь выискивать среди древесных столбов эти горящие глаза, обнаженные клыки.

Беатрис негромко выдохнула и потерла пальцами веки. Она привыкла к трудностям. По сути, вся ее жизнь - сплошная борьба и вечные прыжки выше головы. Женщина и забыла, когда последний раз думала о том, как все непросто. Но вот с недавних пор, все же внутри нее какая-то часть начала пробуждаться ото сна и подавать сигналы, что все не совсем так, как кажется. Высыпаться стало трудновато. Бывало, что среди ночи какая-то тварь разорется, что спросонья сердце начнет медленно в пятки уходить. Или лежа на земле, сквозь сон слышится, что что-то внизу словно скребется наружу из недр, завывает, шепчет, проклинает. Нужно было постоянно менять место ночлега, проверять округу на наличие мертвецов и прочего, что может теоретически привлечь хищников. Ловушки ставить смысла не было. Тратить лишний моток веревки было достаточно глупо. Иногда лучше просто посверкать пятками.
Но вроде как сегодня ей удалось найти относительно неплохое место под дубом. Сухая трава под ногами не давала промерзнуть, тень от листвы над головой полностью закрывала ее от лунного света. Да и на всякий случай завернулась в плащ и свернулась калачиком, положив руки под щеку. Но каждый шум, который раздавался по близости, держал в сознании и не давал упасть в омут беспокойных снов еще некоторое время.

Опять что-то воет, ноет, гудит. Издает какие-то непонятные звуки. Но теперь оно не в земле, это где-то там, в лесу, в чаще, среди деревьев. Что это такое, почему оно так плачет или же кричит было непонятно. Но с каждой секундой голова начинала постепенно наливаться свинцом, внутреннее волнение нарастало, словно морская волна в бурю. Глаза резко открылись. Чувство опасности было слишком четким, чтобы вот так и дальше пытаться делать вид, что ничего нет. Женщине казалось, что нечто, издающее звуки было явно чем-то недовольным и оно не желало никому добра. Поднимаясь как можно тише, стараясь не создавать лишних звуков, Беатрис быстро спрятала плащ в небольшую сумку, проверила наличие кинжала, закинула колчан с луком за спину и стала отходить назад. Она еще до конца не понимала, в каком направлении ей стоит двигаться, но было четкое осознание того, что явно стоит отдаляться от источника.

шаг. шаг. шаГ. ШАГ.

Бэлфор не помнила, сколько уже бежала и куда - обращать внимание на метки, оставленные на коре деревьев времени не было. Глаза видели лишь одно направление. Она не слышала свое громкое дыхание, ведь все, что звучало внутри ее черепной коробки этот тот самый звук, от которого бежала. И возможно, на самом деле, оно было уже достаточно позади, но, а вдруг нет? Может это все иллюзия и стоит развернуться, как это нечто уже сзади и вцепится когтями в тело или же обовьет ноги как змея. А может где-то скроется за кустом или же вовсе растворится в траве, а потом появится из земли и проглотит ее, подобно голодной большой рыбе. От этих всех неприятных игр воображения ноги пуще прежнего понесли ее вперед.

Постепенно темп сбавлялся, и все, что звучало в ушах это какой-то писк. Кожу лица в некоторых местах неприятно щипало: знатно досталось от веток с листьями. Но это были мелочи. Самое главное, что этот непонятный шум остался где-то там, далеко позади. Во всяком случае, она очень на это надеялась. Несмотря на то, что вроде как опасность миновала, Беатрис останавливаться не собиралась. Не спеша, продолжая шагать, Бэлфор постепенно приводила дыхание в норму и сделала пару глотков из бурдюка. Оставалось воды, конечно, немного. Но до завтра должно было хватить.

хм? Бровь непроизвольно поднялась вверх, а сама женщина остановилась. Ей это немного не нравилось. Где-то недалеко теплым светом разгорался костер, который так и манил к себе различные неприятности. Тем более ночью. Достав из сумки плащ и накинув его на плечи, она стала в таком же неспешном темпе приближаться к чьему-то лагерю. Ей что-то подсказывало: там явно не гвардейцы. Ну, или, во всяком случае, хотелось верить. То ли безумцы, то ли идиоты. А может что-то и похуже. К тому же, приблизившись на достаточное расстояние, кто-то из людей у костра ее приметил. Наверное, было поздно отступать.

Приподняв руки вверх и огибая ловушки, присыпанные сухой листвой и небольшими ветками, женщина вскоре вышла к небольшой поляне, где было человек около десяти, если не больше. Какой-то особой опасности они явно не представляли. Однако на некоторых личностях она все же взгляд остановила. Что-то в них было такое… Несколько знакомое. Знакомо-неприятное.
- Что вы здесь забыли? - Все-таки решив нарушить тишину, Беатрис начала достаточно спокойно. - Сейчас настали недобрые времена.- Продолжая осматриваться по сторонам, женщина приближалась к костру. - Лес стал слишком опасен. Даже деревьям здесь плохо. - Глаза скользили по большим мешкам, которые битком были чем-то набиты, вроде как сами они были одеты в неплохую одежду. Явно они пришли сюда не за тем, чтобы ягоды с грибами собирать. Может, стоит задержаться тут ненадолго... ?

+4

6

Гленн Хайбер — бочка с порохом.

Подожжённый фитиль, отчаянно отказывающийся угасать: энергии в нём бурлящей, должно быть, хватит на целый отряд. И это резонно — ведь это Гленн, а не кто-то ещё проверяет поклажу по несколько раз; Гленн успокаивает лошадей и кормит их перед тем, как выехать из Дагорта; Гленн путешествует из хвоста процессии в голову, интересуется самочувствием — не только своих людей, но и тех, кто был им же нанят.

Гленн широко улыбается, помогает носить тяжести, несмотря на ноющий локоть правой руки. И мало кто обращает внимание на то, как ночами он сидит у огня в полу-пустых залах придорожных таверн — ведь ему не до сна.

Гленн — связующее звено. И он правда очень старается.

- - -

Когда на опушку леса опускается ночь, все палатки разложены, а ящики прикрыты и защищены от зверей. И ловушки расставлены — но уж по этой части Гленн доверяется проводнику больше, чем самому себе.

С чего бы ему себе доверять, если он силки на кролика сам расставить не сможет, не перепугав в округе всю дичь?

А пугать никак нельзя, нет уж. Он сюда приехал чтобы расследовать, а не пугать — с этими мыслями Гленн ещё раз проверяет ящики в своей палатке и выходит наружу, поправив за собой испачканную ткань.

Ему остаётся только вздохнуть: невозможно работать с невозможными людьми. Они собираются группками по два-три человека и шушукаются о своём. Гленн-то знает — о чём, но их глупое нежелание идти на контакт взывает в нём к раздражению. Ему хочется столкнуть этих балбесов лбами, напомнить, что они работают все вместе ради общего блага, а не своего собственного.

А впрочем...

— А? — вздрагивает Гленн и тут же прислоняет ладонь к сердцу, растирая куртку. Нельзя же пугать, так и убить можно ненароком. — Прости, Н-нэлд, я тут немножечко отвлёкся.

В задумчивости он по куртке ещё и хлопает: три раза, аккурат над сердцем.

— Благословят Семеро — да, пожалуй. Если честно, я думал, что мы расположимся чуть глубже, но ведь дальше сплошная чаща, что не продерёшься. — Гленн виновато ведёт плечом. — То есть, мы не осилим, со всем нашим снаряжением, а без него идти... Ну, как сказать. Тогда и приезжать было бессмысленно.

Гленн подзывает Нэлда ближе и садится рядом с — так и не представившимся толком, что за манеры такие — наёмником, разворачивая на коленях карту. Очки на ремешке сползают со лба на линию бровей и Гленн неловко трёт кожу, прежде чем обвести пальцем лес Рурка.

— Я постараюсь объяснить вам попроще, что мы планируем, хорошо? — Гленн не хочет назвать этих людей глупыми, он просто заботится, хотя звучит это всё равно чуточку обидно. — Дело в том, что мне повезло собрать несколько проб с животных, которых поймали на главном тракте во время нападений. И удалось выявить между ними взаимосвязь, которую, конечно, можно назвать пустяковой, но. Но! У всех на шкуре оказались следы пыльцы цветов, которые растут только в этом лесу и исключительно в чётко определённых местах.

Гленн восторженно показывает пальцами на алые точки, выведенные на карте: он ощущает собственное нервное возбуждение кожей и чуть ли не трясётся; почти что барабанит себя по коленям — как ребёнок, ей-богу.

— Иными словами, есть все основания предполагать, что здесь — причина, эпицентр, называйте как хотите.

Гленн потрясённо вскидывает голову, услышав чужой голос и едва не переворачивается с бревна, зацепившись носком сапога за камень. Очки окончательно сползают ему на лицо и шапка неприятно нахлобучивается на лоб.

И хотя это ни в коей мере не придаёт ему никакой представительности, это не так важно. Важнее — спросить и Гленн спрашивает, без какой-либо опаски вставая и подходя к незнакомой и неизвестно откуда взявшейся женщине ближе:

— Вы по пути не встречали зверей с красными пятнами на шкуре? Сейчас же скажите, если да, это важно!
[nick]Гленн Хайбер[/nick][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Glenn.1564766030.png[/icon][status]комета, свернувшая с пути[/status]

+5

7

В сравнении с остальными, кто отправился в этот поход, Гленн просто душка. И даже если это просто показуха, сейчас Нэлду на это всё равно. Наниматель разговаривал, не смотрел на него волком, когда эта самая беседа шла. В целом, вполне себе свойский парень, даром что потащил эту ватагу учёных рож в лес.
Не хватало его ещё напугать до смерти. Он и без того выглядит несколько суетным, готовым вспышкой молнии метаться между деревьями. Нэлд готов был поспорить на самый свой лучший улов за всю жизнь, что Гленн втихаря ото всех так и делает.
К чести нанимателя, тот быстро приходит в себя и тому не приходится заваривать настойку успокаивающих трав.
Гленн произносит "Благословят Семеро" и в тот же момент охотник чувствует лёгкий удар в шею, словно ленивый щелбан. На одно мгновение Нэлду показалось, что Семеро внезапно всё же благословили его, как того и хотел наниматель. И на это мгновение душа оказалась в самом тёмном углу его сапог. Но ещё мгновение, короткий вдох уже готового попрощаться с жизнью Нэлда и до ушей доносится щебет. Обошлось без Семерых, всего лишь одна знакомая ему маленькая птичка, которая уже успела пристроиться у его воротника. Нэлд только медленно поднял руку и слегка плотнее прижал ворот куртки, чтобы маленькая птица согрелась.
Главное, чтобы за этим не последовали неудобные вопросы. Или даже ситуации. Одно дело, маленькая птичка, можно спокойно отбрехаться, мол - нашёл птенца в лесу, выходил, отпустил, гляньте-ка — помнит. А другое - не маленькая и не птичка. Ну а пока Нэлд делал вид, что всё в порядке, так и должно быть. Просто птичка заприметила место для гнезда на человеке. Хотите сказать, что у вас не так?
Стоило вернуться к Гленну и к тому, что он говорил. Тот направился к костру, где уже сидел ещё один человек, нанятый Гленном и с которым Нэлд не перекинулся ещё ни словом. Да, тут куда ни плюнь, харя мрачнее другой. Даже если бы плевок запутался в его недельных зарослях на лице, Нэлд бы с готовностью подтвердил, что с мрачным выражением лица он уже родился и с ним же умрёт.
Садиться охотник не стал, мало ли. Чернявый выглядел как человек, с которым лучше лишних движений не делать, ни резких, ни плавных. Вдруг Нэлд потянется к платку носовому к себе в карман? А вдруг тот подумает, что за ножом, да и прирежет без разбирательств? Нет, спасибо, постоять тоже неплохо, воздух свежий лесной, благодать.
— Так, ага, — Нэлд внимательно смотрит на карту, но надписи для него всё равно, что горох об стену. То, что Гленн показывает именно на лес Рурк, он догадался практически интуитивно. И не только благодаря своему великолепному чувству ориентирования на местности, но и ещё потому, что они все и припёрлись в этот лес, собственно. — Мы идём собирать цветы.
Раз они серьёзно, то и он серьёзно.
— Я не первый год охочусь, но о таком слышал только в этом.
Ничего удивительного в том, когда охотишься на зверя, а он категорически не согласен быть пойманным или убитым. И ты сам тоже категорически не согласен с тем, чтобы тот почесал об тебя свои зубы. И совершенно точно ничего нет удивительного в том, когда уносишь свои ноги, как можно дальше, чтобы не прокусили задницу и не пытаешься узнать - а какой же окрас был у этого восхитительного мерзавца.
Раздаётся ещё один голос и Нэлд оборачивается. Гленн, тем временем, пытается случайно не покончить с жизнью, упав с бревна, и даже справляется с этой задачей. Охотник мысленно уже хотел спросить, какой отвар трав тот употребляет, но частью его внимания завладела женщина, вышедшая к их лагерю.
Лес опасен, деревьям плохо. Да ладно? Нэлд сдержал скептическое хмыканье. Давайте ещё вернём язычество, начнём возносить хвалу каждому дереву, потому что там сидят лесные духи. А вон, кстати, нимфа пробежала, давайте спросим у неё дорогу.
И если самому Нэлду женщина кажется подозрительной, как и то, что она появилась в лагере, словно зловещий дух предзнаменования, то вот Гленн её совершенно не боялся, судя по всему. Нэлд бросил быстрый взгляд на чернявого, рядом с которым сидел до этого их наниматель. Ну вот он, в случае чего, должен защитить Гленна от той, кто больше смахивала на жителя леса языческих времён, чем на человека, которому стоило доверять.
— Вы по пути не встречали зверей с красными пятнами на шкуре? Сейчас же скажите, если да, это важно!
Гленн явно не любил тратить время на все эти ритуалы с приветствиями, а перешёл сразу к делу.
Женщина не сдвинулась с места, но и отвечать не торопилась, обводя всех и каждого взглядом. Изогнула бровь, да и только. И на том спасибо, что не обыскала и документов не спросила.
— Нет, — уверенности в её голосе хватило бы на какое нибудь роковое пророчество, которому суждено исполниться спустя сотню лет, а то и больше. Ещё несколько секунд молчания, во время которого взгляд женщины бегал по земле. — Такого не видела.
Нэлд слегка взмахивает руками, держась на почтительном расстоянии от чернявого.
— Что я и говорил. Наверное, я очень невезучий, раз мне такие не попадались, а ребятам на тракте с их везением хоть прям сейчас за игорный стол.

+5

8

Скупситься, сжаться и, внезапно, упасть прямо под одежду, куда-то, в поиске того самого кармашка, которое криво-косо (а хоть и некрасиво, но шить она в общем-то умела), под ворчание и протесты охотника, пришила Церера внутрь его рубахи. Для себя-родимой. Птичка пока ещё не успела оклематься, но точно помнила о том, что руну держать она должна при себе, и не выпускать, не позволять ей коснуться к телу Нэлда: несмотря на общую отстранённость от дел, именно это девушка заучила хорошо, да и вспоминала все «шишки» — каждый раз, когда Церера пыталась показать свою блестяшку, Нэлд отстранялся, чем сначала обижал эпефера, а уже после — доходчиво объяснил. А потом ещё раз. А потом ещё десяток. В конце-то концов девушка, конечно выучила, что ей делать не следует, но всё же. Спасибо охотнику — не выгнал, оставил и обогрел. Вот и сейчас греет.
Церера сидела послушно, слушала разговоры; свои голоса, руну, каких-то там людей, а затем, поёрзав да запутавшись в собственных перьях-крыльях-лапах, таки показала свою мордочку из под ворота, прямо под подбородком у охотника, так старательно цепляясь лапками за одежду, будто она действительно могла свалиться с мужчины. Конечно, обрывки диалога доходили до неё также рвано, как если бы она сейчас была под водой; сконцентрироваться на чём-то одном было слишком сложно, вот и приходилось, тихо сопя под клюв, прижиматься спиной и затылком до шеи Нэлда, расслабляться, после долгого для маленькой пичуги перелёта, греться.
За течением времени, впрочем, девушка следила не очень, не знала, когда именно превратиться обратно, да раньше и не пыталась как-то это подмечать, однако вот что-то подсказывало, где-то там, в закромах её всё ещё чистого от скверны болезни разума, что оное случится совсем скоро, и Нэлду нужно отойти, к примеру, отлить. Кто знает, что вообще может понадобиться охотнику в лесу.
Лапкой она постаралась осторожно поцарапаться: коготки острые, хоть и маленькие, — крепкие. Птичка не чирикала, как учил её охотник, старалась привлечь внимание любым другим способом, а потому в момент, когда все отвлеклись на вновь прибывшую, отвечающую на вопрос, пичужка оцарапала кожу несколько сильнее, то так, то эдак взывая внимание мужчины к себе. Интересно, а она смогла бы говорить?
А потом до неё и самой дошли слова того самого парня, что стоял напротив. Вообще, для девушки все животные были несколько странными, ну, те, которых она не видела ранее, а мозг часто преувеличивал реальность, и уж после вопроса Церере совсем все звери показались красными. И лес тоже красным.

+2

9

Сейчас, весь взор Калеба был обращен к Гленну и только к нему, как к приоритетной цели и ценного источника информации. Псарь наблюдал, изучал его повадки, движения, приблизительно оценивал физические показатели. Выходило пока что черт знает что и сбоку шапка с очками. Непоседливый, чрезмерно активный, точно не дурак, хотя в то же время с каким-то беззаботным юношеским задором в каждом движении, что ли. Сам по себе определенно не великий боец и дай такому нож – отрежет себе палец, даже если просто решит почистить овощи. Люди такого типа обычно оказывались либо сказочными… чудаками, пусть будут чудаки, прилипалами ко всем и вся, надоедливыми засранцами и мелочными тварями, либо же воистину прекрасными руководителями. К какому из этих двух типов относится ученый, сержант Зингер пока что понять не смог. Ну пусть будет так, время еще есть.
Как только к Гленну подошел проводник и начал о чем-то спрашивать, Калеб сразу же напряг слух. Понятное дело, что ни о каких великих тайнах они вот так вот спокойно бы не говорили, но каждая капля информации могла сыграть в будущем свою роль, даже если информация на первый взгляд настолько обыкновенная. Наниматель повел себя довольно ожидаемо: наверняка, был погружен в беспорядочный хоровод безумно проносящихся мимо мыслей, а потому и не заметил мужчину. Послушав несколько минут разговор этих двоих Псарь вздохнул и полез за сигаретой, которую подкурил от зажженной в костре веточки. Выходило, что действовать они будут отсюда, с этого лагеря. С него же, скорее всего будут совершатся вылазки, ну или вылазка, если ученый штрудель и его коллеги поймут причину беснования животных с первого раза. Но на этом их беседа не заканчивается и они направляются к костру, скорее всего ради источника света, а не самого наемника. А может, Гленн действительно хочет посвятить Зингера в детали своего плана? Хм, ну что же… Хотя, присаживается только ученый, проводник остается стоять и просто наклоняется.
Опасается?
Калеб даже добросовестно наклонился над картой, пытаясь разобраться в разнообразии условных обозначений, но увы, картограф с него был не лучший в Дагорте, и все что он понял из объяснений ученого, так это то, что зоны, обведенные красным, скорее всего и являются источниками неведомого дерьма, что заставляют животных быть чрезмерно агрессивными.
Интересно, а как наниматель отреагирует на смерть одного из своих людей? – Мысль вспыхнула в голове сержанта внезапно, будто спичка с продолжительностью жизни несколько секунд и сразу же угасла. Почему-то, он был уверен, что Гленн отреагирует на это не лучшим образом и в самом неинтересном случае, просто начнет убиваться. А что если…
Довести его до отчаяния, безумия, оставить совсем одного, подвергнуть рассудок этого энергичного человека давлению не извне, а изнутри, пробудить тяжелейшее чувство вины. Заставить его самого пожирать свои нервные клетки? А потом, когда мужчина дойдет практически до нервного срыва, внезапно затесаться к нему в доверие, стать неожиданной поддержкой и заставить рассказать все, что ему нужно, даже не прибегая к силе? Сделать так, чтобы он сам этого захотел. Единственное, что останавливало Калеба от подобного сценария их «похода», так это то, что он точно не знал, кто именно из головастиков причастен к делу, которым интересуется Псарь и с кем именно у него наиболее теплые отношения, ведь пока они все кроме Гленна выглядели как черствые, помешанные на науке истуканы. Но ничего, время еще есть, да и к подобному раскладу, что был озвучен выше, сержант Зингер собирался обратиться только в последнюю очередь, верней в предпоследнюю, сразу перед допросом пытками, что пока являлось наиболее нежелательным при наличии целой толпы мешающих людей. Так что, приходилось действовать более гуманными методами… Пока что.
Приближающегося из леса человека, Псарь услышал еще раньше, чем тот появился у них перед глазами с поднятыми руками. Девушка, верней даже женщина. Эмм…
А это нормально, что здесь вот так из леса к лагерю выходят люди?
Как минимум это было чертовски странно. Сержант за годы службы слышал много «забавных» историй на этот счет, когда девочка двенадцати лет выходила к патрулю гвардейцев прямо-таки из темноты, просила помочь, а когда уводила достаточно далеко от остальных людей, то стражей забивали как свиней местные разбойники ради оружия и снаряжения. Помнится, ту банду довольно долго таки ловили, но в результате всех полностью истребить так и не смогли. А приковылявшая из чащи барышня определенно настораживала… Оказывается, не всех.
Гленн, будто щенок, увидевший хозяйку, подпрыгнул на месте, в очередной раз чуть не свернув себе шею и принялся забрасывать незнакомку вопросами о пятнах на шкурах зверей. В это время, Калеб делает несколько быстрых шагов и становится возле нанимателя, но в то же время немного позади него. Именно так, чтобы в случае внезапной атаки или еще каких действий со стороны новоприбывшей, резко оттолкнуть головастика в сторону и контратаковать. Привычка, не более, но в то же время настойчивое подспорье для поддержания образа наемника. Сержант буквально уставился в девушку холодным и одновременно безразличным взглядом, мол, ему наплевать, что там выкинет женщина, он просто защитит этого идиота, попутно не забыв ее зарубить, если ситуация реально будет настолько опасной.
Саркастическое (или ему показалось?) высказывание проводника Калеб Зингер встречает непонятным хмыканьем. Псарь и сам не понимал, поддерживает ли он слова бородатого или наоборот, издает звуки недоверия. Просто в этой ситуации определенно нужно было что-то сказать, а если сказать нечего, то хотя бы так. Однако, сержант так или иначе решил занимать свое место в этом коллективе, хоть пока это все и походило на пьяную цирковую труппу, а потому он заговорил прямо так, из-за плеча Гленна, надеясь, что тот от внезапности ничего себе не расшибет:
- Я думаю, сначала нужно отвести нашу… Гостью к костру и дать отдохнуть. Похоже, ей путь через чащу дался не очень легко, - Калеб сделал ударение на «гостье», чтобы ясно дать понять, что он не собирается бросаться к женщине в объятия и не доверяет ей, да хотя бы из-за того же неожиданного появления, - у меня есть немного вина и так думаю, что господину Гленну не составит труда раздобыть нам еды, чтобы обсудить всю эту хренотень, что творится вокруг, обозначить планы и познакомиться, - Псарь в глубине души даже усмехнулся, представив, как наверное его рожа, которая не стала ни чуточку доброжелательнее, контрастировала со словами, произнесенными только что. Зингер замер, ожидая, пока ученый двинется к костру, не желая оставлять "подопечного" на едине с особой, которая оставалась для него загадкой.

Отредактировано Калеб Зингер (2019-08-10 21:03:26)

+2


Вы здесь » Дагорт » Сюжетные эпизоды » 17, месяц охоты, 1810 — колыбельная для крыс;