КИЛЛИАН ПЭЙТОНКЛИФФ ХОЛДЖЕРИЛАЙ БЕРРИГАН
ГРЕХ НЕ В ТЕМНОТЕ, НО В НЕЖЕЛАНИИ СВЕТА
месяц солнца, 1810 год
Тёмное фэнтези | NC-17
Месяц солнца принёс в Дагорт дурные известия: мало хорошего в новостях о том, что в Редларте начали пропадать люди. Там и раньше было не слишком спокойно: большинство жителей ушло оттуда с приходом Пустоты. Остались лишь самые смелые или самые упрямые (хотя их принято звать глупцами). Более того, остался в Редларте и весь род Пэйтонов, не пожелавших бросить родной город. Кто-то говорит, что тучи сгущаются и грядёт буря — вполне возможно, что будет так.
» сюжет и хронология » правила проекта » список ролей » календарь и праздники » география и ресурсы » власть и образование » религия » технологии и оружие » ордена и союзы » пути и пустота » бестиарий » гостевая книга » занятые внешности » нужные персонажи » квестовая

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 27, Месяц Бурь, 1809 год - Щедроты судьбы ломают черепа


27, Месяц Бурь, 1809 год - Щедроты судьбы ломают черепа

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

http://ipic.su/img/img7/fs/Epizod.1560258792.png


Зоркая Мэгги & Виктор ГроссербергНет, ну правда, слышали, как хрустят людские головы? Как грецкие орешки. И вскрываются так же легко.

Что может связывать давних знакомых, как не общая жажда наживы? И что с того, что придется лезть черт знает куда за черт знает чем?

+1

2

Виктор сверился с поставленной на карте отметкой и поднял взгляд, всматриваясь в чернеющий влажным сумраком зев прибрежной, жутко завывающей на порывистом ветру пещеры. Удивительно, что некоторые из природных объектов могли со временем принимать вид настолько негостеприимный и угрожающий, что на каком-то подсознательном уровне вызывали желание в срочном порядке прикупить побольше хвороста и поленьев для погребального костра, и параллельно придумать какую-нибудь достойную эпитафию, которую выбьют на каком-нибудь памятном мемориале, который поставят где-нибудь неподалеку, как памятник поразительной человеческой смертоубийственности.

В народе сие геологическое чудо носило название весьма тривиальное, но оттого не менее красноречивое – Пасть Левиафана. Звучало, конечно, внушительно, но с оговоркой на то, что моряков и местных, видимо, не сильно-то заботили вопросы животной анатомии, хотя бы потому, что у левиафанов не было таких клыков, какие напоминали свисающие с пещерного свода сталактиты, да и сама пасть у них была куда больше. Но все это было простительным вопросом вкусовщины, ведь доподлинно известно, что тем самым морякам свойственно приукрашивать действительность. Второе же название, менее популярное, но такое же показательное, звучало как “пещера сотни голосов” – и это было куда ближе к истине.

У местных это место пользовалось славой дурной и темной, а оттого оно закономерно заросло множеством слухов: что, мол, живет там древний монстр, вопящий по ночам; что, мол, живые оттуда не возвращаются; что, мол, в глубинах можно увидеть вопящие и стенающие силуэты тех, кого Неведомый не принял под свое крыло; и что, конечно, весенней порой, туда сбегается целованное дурными богами отребье, то для кровавых ритуалов, то для совокупления с тем самым монстром, то еще для какой бесовщины. Виктор россказням доверять не торопился, но решил, что проверить наверняка лишним не будет. В конце концов, люди действительно пропадали; место действительно было подходящим; а слухи никогда не собирались с пустого места. Да и в нынешнее время, когда всех их заживо законсервировали на одном острове, объекты для исследований выбирать не приходилось.

А это вообще хорошая идея?

Виктор захлопнул дневник, обернувшись на вопрошающего. Один из помощничков Мэгги – имя которого Виктор, само собой, не потрудился запомнить, – что баран на ворота, пялился то на него, то на грозно выглядящую дыру, когда-то образовавшуюся посреди береговой линии.

— Нет. Это плохая идея. Очень плохая. Есть большая вероятность того, что кто-то бесславно погибнет поскользнувшись на мокрых камнях, так что советую внимательно смотреть под ноги и по сторонам.

Вопрошающий умолк, задумчиво поскреб заросший щетиной подбородок, а потом вдруг неуверенно рассмеялся, словно желающий поддержать неудачную шутку человек. Виктор вопросительно приподнял бровь, не находя в этом ничего забавного.

— Я серьезно, парень. Один неверный шаг и сможешь посмотреть на свою задницу без зеркала.

Наемник резко замолк и нахмурился, словно бы новым взглядом посмотрев на пещерный свод. Виктор усмехнулся и подошел ближе, ободряюще хлопнув его по плечу.

— Сбегай-ка за остальными. Самое время идти, пока вода не поднялась.



Виктор молчаливо радовался тому, что никто не додумался поинтересоваться, что они тут, собственно, ищут. Ответа на этот вопрос сам он не имел, руководствуясь лишь знанием о том, что ему на роду написано влезать в сомнительные места, а потом прикладывать разной степени усилия к тому, чтобы из состояния здравствующего не мимикрировать случайно в состояние “переехал на постоянное проживание к Неведомому”.

Пасть, на пробу, оказалась на удивление глубокой – влажное преддверие оканчивалось разветвлением коридоров, уходящих куда-то вглубь острова. Помимо прочего тут откровенно несло удушливым запашком несвежей рыбы, перемежающейся с отзвуками соли и перегнивающих водорослей. Фосфоресцирующий на стенах мох не давал практически никакого света, а поднятая над головой лампа выхватывала лишь малую часть влажной не то от воды, не то от слизи тропы. От последней, впрочем, было одно только название. Под ногами трещали морские желуди, камешки, рыбьи кости и прочий мусор, а заунывно завывающий и разносимый гулким эхо ветер, значительно затруднял слышимость.

Даже будь Виктор уверен в том, что не встретит тут беглых преступников, контрабандистов или еще какую-то кудлатую погань – без сопровождения он бы сюда не сунулся. Складывалось такое впечатление, что тут тебя может убить что угодно и как угодно, после чего морю останется лишь слизнуть с камней твой хладный труп. Зато наличие сопровождения – даже весьма условного, – могло гарантировать, что тебе помогут, ну, или… что ты, возможно, станешь хотя бы не первой жертвой.

Миновав узкий, покатый перешеек, разделяющий свод входа и небольшое, заросшее мутными, соляными наростами плато, Виктор остановился между двух коридоров, каменистые кишки которых уходили в неизведанное ничто, одинаково дурно воняя, и одинаково же жутко завывая. Дальше, судя по свидетельствам, мало кто рисковал заходить, опасаясь сил неведомых и вполне закономерных – заплутать в сети ходов можно было в два счета.

— Итак, у нас есть два прохода… — задумчиво протянул Виктор, поводя фонарем из стороны в сторону и испытывая совершенно неуместное желание адаптировать под ситуацию одну старую шутку заключенных, но сдержался, вместо этого поворачиваясь к Мэгги.

— Кажется, как воспитанному джентльмену, мне стоит пропустить даму вперед, м? — он вновь оттянул уголки губ в беззлобной насмешке, позволив себе едва слышный смешок. — Куда бы ты пошла, Мэг?

+2


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 27, Месяц Бурь, 1809 год - Щедроты судьбы ломают черепа