КИЛЛИАН ПЭЙТОНКЛИФФ ХОЛДЖЕРИЛАЙ БЕРРИГАН
ГРЕХ НЕ В ТЕМНОТЕ, НО В НЕЖЕЛАНИИ СВЕТА
месяц солнца, 1810 год
Тёмное фэнтези | NC-17
Месяц солнца принёс в Дагорт дурные известия: мало хорошего в новостях о том, что в Редларте начали пропадать люди. Там и раньше было не слишком спокойно: большинство жителей ушло оттуда с приходом Пустоты. Остались лишь самые смелые или самые упрямые (хотя их принято звать глупцами). Более того, остался в Редларте и весь род Пэйтонов, не пожелавших бросить родной город. Кто-то говорит, что тучи сгущаются и грядёт буря — вполне возможно, что будет так.
» сюжет и хронология » правила проекта » список ролей » календарь и праздники » география и ресурсы » власть и образование » религия » технологии и оружие » ордена и союзы » пути и пустота » бестиарий » гостевая книга » занятые внешности » нужные персонажи » квестовая

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 2, месяц дождей, 1810 - Выезжали добры молодцы


2, месяц дождей, 1810 - Выезжали добры молодцы

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://i.imgur.com/NzZU23h.png


Барклайн Финли & Хошред бинт Абаас & Калеб ЗингерБандиты нападают спереди, а начальство атакует сзади.

Истоптанная не одной тысячей ног и копыт дорога, пролегающая через леса и подлески где-то близ Мориона и освещаемая красноватыми лучами заходящего солнца. Уже по-вечернему свежо, воздух влажный и словно бы густой, что усугубляется практически полным отсутствием ветра. К счастью, дождей не было уже пару дней и ехать по грунтовой дороге вполне терпимо, хоть земля ещё и не потеряла всю влагу. По обочинам дороги плотный лиственный лес, а впереди ожидает большая открытая поляна избитая следами старых кострищ – стандартное место стоянки торговых караванов.
Очередь: Барклай Финли, Калеб Зингер, Хошред бинт Абаас

Отредактировано Барклай Финли (2019-08-09 16:10:16)

0

2

Барклай, сощурившись, бросил взгляд на заходящее солнце. День уже подходил к концу, перемещаться большим отрядом ночью – несусветная глупость, и они вынуждены будут встать лагерем. Конечно, никаких результатов ждать пока не стоило – они едва подъезжали к нужному месту, но это не мешало этих результатов хотеть. Инквизитор прагматично сдерживал раздражение, но оно всё равно слегка чувствовалось в напряжённой позе и том, как он сжимал в кулаке поводья своего гнедого мерина, пока тот шёл неторопливой рысью во главе отряда.
Согласно донесениям, в этих землях пострадал уже не один караван, а слухи внушали опасения. По крайней мере, обычным жителям. Похоже, что орудовали не просто любители лёгкой поживы, а культ, который не гнушался пытками, каннибализмом и, возможно, жертвоприношениями. Это, собственно, и была причина, по которой здесь находился именно Финли, а не отряд обычных солдат или гвардейцев. Даже если это просто слухи – как известно, у страха глаза велики – следовало с этим разобраться жестко и решительно. Народная болтовня была разрушительна сама по себе. Впрочем, Барклай предполагал, что часть информации правда и, возможно, среди этого «культа» есть и осквернитель.
– Ваше Превосходительство, – подъехавший разведчик отдал честь, – караван, за которым мы следовали становится лагерем.
Отряд Барклая, состоявший из стандартной группы инквизиторов и гвардейского усиления, уже половину дня следовал за торговым караваном, придерживаясь расстояния от получаса до часа, и стараясь не слишком привлекать внимание. Это было не очень-то честно и красиво – использовать гражданских мирян как наживку, но отряд мог среагировать достаточно быстро и минимизировать потери. Очистить местность от бесчестной швали было куда как более важным, чем сохранить жизнь нескольким торговцам и их охранникам. Святое дело, увы, редко обходится без жертв.
Барклай кивнул.
– Отлично, солдат. Думаю, мы присоединимся к ним на стоянке, – инквизитор слегка повернулся, обращаясь назад, – прибавим ходу.
Он уже не первый раз слышал доходящие сзади шепотки о том, что неплохо бы передохнуть. Как никак, а они были в сёдлах едва ли ни с рассвета, останавливаясь лишь на короткие привалы. Это изматывало даже тренированного человека, тем более в доспехах и с оружием, постоянно настороже. Учитывая же прохладный влажный воздух, банально хотелось погреться у костра и съесть чего-то горячего. Как ни крути, а хлеб, сыр и лук – не особенно поднимающий настроение обед. Барклай поправил тёплый плащ-накидку на плечах и сжал ноги, легко ударяя бока лошади. Утомлённый мерин прибавил ход.

+4

3

- Мы вообще правильно движемся? – Калеб не останавливая лошадь, швырнул в траву очередной окурок. Со стороны, наверное никто не смог бы опознать в стремительно несущихся в сумерках силуэтах, что они – часть Гвардии. Темно-зеленые плащи, черная форма без каких-либо опознавательных знаков и лица, мало напоминающие хорошо вышколенных гвардейцев. Восемь человек. «Цепные псы», верней, лишь часть отряда, но приказ был отправить именно столько бойцов, а приказы для этих людей иногда стояли намного дороже, чем человеческие жизни. Нет, не верно. Не иногда, а так было всегда. Их подняли рано-утром, дали приказ догнать отряд инквизитора какого-то высокого ранга. Ну что же, догнать так догнать. Вот только кони уже были на последнем издыхании, так что даже пришлось с галопа перейти на более медленный тепм.
"Оказать всестороннюю поддержку в расследовании данного дела, обнаружении и вполне вероятно, уничтожении отряда особо опасных еретиков" - гласил приказ.
Не вполне вероятно, а точно.
Калеб за годы службы Дагорту много раз видел, как работают церковники. И пепел – это еще лучшее, что можно найти после того, как они покидают место допроса или зачистки. Чаще всего, это либо изуродованные до неузнаваемости тела, либо обгоревшие останки, воняющие горелым мясом. Мог ли Калеб судить их, или может быть, боялся? Отнюдь. Ведь допросы «Псов» иногда были на одном уровне с инквизиторами по жесткости. Сержанту Зингеру припомнился один случай, как один офицер, то ли уже капитан, то ли еще более высокого ранга, публично испачкал свой мундир собственной рвотой, после того как лицезрел, как работает отряд Псаря.
Неженка.
Мужчина даже улыбнулся собственным мыслям, но его раздумья прервал голос подъехавшего ближе подчиненного, бойца с абсолютно лысым черепом, покрытым татуировками.
- Правильно. Мы должны выехать как раз между отрядом инквизиции и торговым караваном, - немного картавя, ответил на ранее поставленный Калебом вопрос, Крук.
- Хорошо, тогда давайте поднажмем. А то еще чего, господин хороший начнет все веселья без нас.
- О, командир, а еретики сильные? – с другой стороны к Псарю приблизился еще один «Цепной», худой шестнадцатилетний подросток Люка. Он все время норовил нестись быстрее, всецело рвался в бой и вообще, аж, подпрыгивал в седле от нетерпения.
- Люка, ты же уже спрашивал, а я уже отвечал. Если с ними будут эпигоны, то да, они определенно окажутся сильными.
- А я слышал, что если эпигонов начать резать, то у них кровь черная льется, это правда?
- Люка, нет, они такие же люди, как и мы с тобой, только… С некими силами.
- Командир, а ты убивал раньше этих… С силами? – Парень смотрел на Зингера глазами, полными такого доверия и уважения, что наверное, скажи Калеб, что у осквернителей вместо ног копыта, то тот обязательно бы внял и потом бы еще искренне удивлялся, чего это у них обычные ноги.
- Пару раз случалось. Не скажу, что особо легко, но например, меня некоторые обычные люди поосновательней ломали, - Псарь невольно вспомнил огромнейшего Малыша Эдди с вогнутым внутрь с одной стороны черепом и невольно передернулся.
- О, вспомнил, - паренек скорчил довольно смешную рожицу и заявил, - а правда, если я в одиночку убью эпигона, отрежу ему голову и потом всуну ему в рот золотую монетку, то Старатель благословит меня на…
- Люка, блядь, не вздумай выкинуть такое при инквизиторе! – крикнул Калеб, но беловолосый подросток с довольным хохотом уже унесся вперед, подгоняя лошадь ударами пяток и размахивая руками.
- Точно выкинет, - уверенно заявил спустя секундного раздумья Псарь и нервно полез за очередной сигаретой.
***
Наконец, их отряд догнал-таки людей Барклая Финли и его самого, правда было уже почти совсем темно, но это не то, чтобы совсем смущало Зингера с парнями. Они приблизились настолько, насколько это было возможно, дабы сохранить безопасную дистанцию и не получить в свою сторону случайный залп какого-то обосравшегося солдатика. Псарь выехал наперед и достав с мешка, притороченного к седлу фонарь, принялся подавать условный сигнал. Дождавшись ответного и погасив ненужную пока вещь, он сразу же направился к инквизитору, благо гвардейцы из его сопровождения указали, где нужно искать.
Представ перед Финли, Калеб откинул капюшон и несколько уставшим, но в то же время довольно равнодушным голосом негромко произнес:
- Сержант Зингер и бойцы отряда «Цепные псы» прибыли для содействия вашей операции. Прошу любить и жаловать, - после чего достал предпоследнюю сигарету и закурил. Действительно, он не горел желанием страстно обниматься с инквизитором и лобызаться в обе щеки. Да и он уверен, Барклай Финли тоже нормально себя будет ощущать без всей это хрени вроде поклонов.
Надеюсь, у торгашей удастся раздобыть хотя бы какой-то махорки, а то без курева тяжко будет.
Сзади, кто-то из обычных гвардейцев громко прошептал:
- Еще этих мясников здесь не хватало. Все, верно бойня будет. А говорила мне маминька…

Отредактировано Калеб Зингер (2019-08-10 17:20:01)

+1

4

Саундтрек

   Хоршед и караван – это почти любовь. Вообще, по здравому размышлению, ей бы куда больше подошло быть дочерью лихого купца, чем визиря. В доме своего досточтимого отца, хорошего человека и деятельного вельможи, она была разве что украшением, хорошенькой куклой, которая забавно танцует и приятно читает стихи. Ей нельзя было почти ничего – регламент жизни женской стороны гарема визиря налагал свой отпечаток на всех её обитателей. Не бегать, не прыгать, ни в коем случае не брать в руки оружие, не перетруждаться и не досаждать братьям, когда они изволят навестить младшую сестрёнку. Хоршед всегда хотелось свободы. Братья рассказывали, как они с дядей Рашидом прошли от священной Рахии до солёного восточного моря, как посетили Шитанг и Кадию, как торговали чёрной солью в древней Визерии… Они жаловались, а Хоршед думала, что она бы не жаловалась точно. Конечно, в реальности всё оказалось не совсем так, как грезилось восторженному ребёнку с тридцатью тремя чёрными косичками и серебряными бубенчиками в волосах.

   Пройдя караванной тропой в первый раз, Хоршед узнала, что это тяжёлый труд. Что караван – это что угодно, но не картинка из книжки, когда верблюд с весёлой доброй мордочкой тащится через золотые дюны. Караван это ноющая спина, затёкшие ноги, постоянные мелкие недоразумения, которые нужно решать здесь и сейчас, это необходимость всегда выглядеть бодрой и весёлой – иначе какая от неё вообще польза? Впрочем, караван был прекрасной возможностью увидеть новые места, самостоятельно проверить качество товара и узнать, с какими людьми она имеет дело. Не так давно она имела крупные неудачи с казалось бы проверенным годами партнёром, и теперь очень опасалась связываться с кем-либо. Поэтому в поездку на север привыкшая к плавящему кости жару уроженка Хазреда решилась отправиться достаточно уверенно. Дорога туда была относительно спокойной, не считая дурной погоды и пару раз надравшихся в придорожной таверне караванщиков. Пребывание в Морионе и вовсе оставило совершенно приятное впечатление – знающая толк в красивых вещах Хоршед оказалась в восторге от способностей тамошних ткачих.

  Обратный путь оказался не таким приятным – его ознаменовали слухи об орудующих на дорогах каких-то то ли сектантах, то ли разбойниках, то ли вовсе злых духах. Во всю эту чепуху Хоршед не верила, но ей определённо не нравилось, что её люди тревожатся, от этого лишние нервы и напряжение, которое изматывало и без того вымотанных длительным переходом людей. Апофеоз настал буквально вчера, когда ночью стоянку по тревоге поднял заполошный дозорный, верещащий что-то про тень с окровавленным серпом, крадущейся к шатру со спящими. Хоршед пришлось на какое-то время стать очень строгой и жестокой, угрожать заплатить за сопровождение вдвое меньше, если массовая истерия не прекратится. О шайтан, она наняла проверенных людей, которые обращаются с оружием ничуть не хуже профессиональных военных, они идут той же дорогой, что и пришли, что могло в принципе пойти не так? После выволочки, когда под горячую смуглую руку попал всякий, кто рискнул ей возразить, девушка, впрочем, смягчилась и объявила вечернюю стоянку раньше обычного, чем вызвала в среде караванщиков небывалое воодушевление.

  Хоршед была рада, что с ней отправились дорогие ей и дядюшке люди – Джамал и Амин, которые прибыли с ней ещё с родины. С виду угрюмые, а в душе мягкие как инжир (по крайней мере, к бинт Аббас ханум) мужчины споро ставили узорчатые шатры, которые были с ними ещё со времён хождений в Рахию, умело разводили костры и готовили из риса, сушёного мяса и овощей традиционное восточное блюдо, быстро затопившее запахом пряностей всю небольшую долину, выбранную для привала. Сама Хоршед тоже не отсиживалась в шатре – ханум считала, что её присутствие как минимум укрепит моральный дух караванщиков, а потому сновала туда-сюда между путниками, шатрами и сложенными тюками с товаром.

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-08-06 23:43:53)

+4

5

После вынужденной задержки, обмена условленными световыми сигналами, и небольшого ожидания, Барклай наконец встретил гвардейцев, которые должны были его сопровождать. Не так много, но в целом, достаточно. Если разведка покажет, что стандартного отряда инквизиции с таким усилением будет мало, чтобы расправиться с бандитами, то всегда можно озаботиться подкреплением. В конце концов, силы сектантов могли быть сильно преувеличены, как и наоборот. Морион был не так уж далеко, а слова и репутации Финли будет более чем достаточно, чтобы реквизировать необходимое количество бойцов.
– С прибытием, сержант, – Барклай сдержанно кивнул, предоставляя бойцам несколько секунд, чтобы осмотреться. Несомненно, боевая группа инквизиции для многих была в новинку. Не смотря на общее единообразие формы, каждый инквизитор несколько отличался от другого – кто-то уже отдал предпочтение более тяжёлой броне, кто-то выглядел скорее разведчиком, чем бойцом. Среди них даже был молодой человек куда больше походивший на книжника, нежели на воина – юноша с вдохновлённым лицом, в самом лёгком доспехе. Впрочем, Эдмер оставался очень неплохим стрелком, несмотря на то, что был куда лучшим художником и обладателем великолепной памяти. В общем, если бы не объединяющий всю группу чёрный цвет, делающий всех похожими на вооруженных до зубов воронов, да выправка и дисциплина, их можно было бы принять за шайку наёмников. С крайне свирепым командиром. Даже на фоне сурово выглядящих инквизиторов Барклай выделялся, как кинжал, среди кухонных ножей. И то и другое резало, и то и другое могло убить, но кинжал был создан для убийства. Финли увереннее остальных держался в седле, на его жестком лице не было и следа усталости, а доспех седел так легко, словно это был расшитый дворянский кафтан. Между ног, на луке седла, лежал шлем.
– Торговцы впереди встают лагерем, у вас будет возможность передохнуть с дороги, – закончил паузу Барклай, после чего добавил: – Надеюсь.
Гвардейцы явно спешили и скакали не один час, их лошади лоснились от пота и некоторые из них уже дико водили глазами. Если с людьми можно было обращаться сколь угодно жестко, если на то были причины, то взмыленным и уставшим животным ты не мог объяснить, что так надо ради высшего блага. Для лошадей это был просто неожиданно очень тяжёлый день.
Барклай дал время гвардейцам занять место в отряде, предоставляя возможность Калебу ехать рядом, после чего пустил коня лёгкой рысью, продолжая путь. Инквизитор мельком осмотрел сдавливающий дорогу по бокам лес, не ради безопасности – это была задача разведчиков, перемещавшихся параллельно отряду – а чтобы сыграть в одну маленькую игру. В которой он неизбежно проигрывал.
Сдавшись, Финли тихо засвистел – два коротких свистка с небольшой паузой. Спустя пару мгновений из подлеска выскользнуло поблескивающее в темноте животное. Дымное, почти чёрное, похожее на покрытую костяными пластинами горную кошку, существо бесшумно поравнялось с мерином Барклая, вопросительно зыркнуло на хозяина, и продолжило бег рядом. Как всегда, Балах делал вид, что бежать рядом и отзываться на свист – исключительно его решение и ничьё больше.
До Барклая уже доносился дымный запах и первые звуки разбиваемого лагеря – отряд подъезжал к обозначенному месту стоянки, а караван вставал на ночлег. Инквизитор поднял вверх руку с раскрытой ладонью, отдавая приказ остановиться.
– Отряд, стой! – из-за темноты приказ нужно было продублировать и вслух. Они остановились на расстоянии видимости у первых людей, которых заметили на краю лагеря. Въезжать верхом в гражданский лагерь вооружённой группе военных без предупреждения – верный способ вызвать панику.
В последних отблесках умирающих сумерек Финли и его маленькое войско ожидало приглашения. Выглядели они, стоит признать, чертовски зловеще.

Отредактировано Барклай Финли (2019-08-07 20:40:14)

+2

6

Не то, чтобы Калеб Зингер оставался равнодушен к довольно большому отряду инквизиторов, просто это не было для него в новинку и не вызывало практически никаких эмоций. Задание есть задание, а приказ есть приказ. За десять лет службы он повидал самые разнообразные ситуации с участием абсолютно всех прослоек общества. Когда основная часть жизненного пути выложена трупами, то ты сам становишься в некотором роде мертвецом. В плане чувств, так точно. И почему-то, Псарь был уверен, что Барклай Финли точно такой де, как и он, разве что выбрал религиозную стезю вместо военной.
Остальные «Псы» тоже вели себя довольно сдержанно, хотя их присутствие определенно напрягало обычных гвардейцев. Те шушукались, иногда даже тыкали пальцами, но прямо вслух свои претензии не предъявляли, наверное, сказывался некий страх и уважение к братьям по клинку. Да и не положено было простому солдату возмущаться приказами командования. Вот они и не возмущались, смирившись, что если начнется резня, им придется сражаться плечом к плечу с «Цепными».
Собственно, сам отряд инквизиции, как тому и подобает, были спокойны и все, что можно было прочесть на их лицах – холодную решимость нести свет и очищение каждой заблудшей душе, которую они встретят. Возможно, сержант бы и не смог назвать их слепыми фанатиками, но ребята, несомненно, были очень близки к этому.
Правда, был один человек, которого это все интересовало, возбуждало и толкало на необдуманные вопросы и действия. За то недолгое время, что они провели вместе с людьми Финли, Люка успел прицепится к нескольким стражникам, инквизиторам, которые отвечали ему короткими рублеными фразами, показывая, что им не до беседы с неуемным мальчишкой и даже все-таки завязал разговор с довольно молодым парнем из свиты Барклая Финли, больше походившего на человека науки или обычного церковнослужителя, проводящего службы, чем на жестокого борца с еретиками. У них, похоже, даже завязался жаркий спор и вскоре они уже что-то обсуждали, при этом Люка умудрялся как обычно чрезмерно активно жестикулировать и гримасничать.
Надеюсь, он там не про отрубленную голову и золотую монетку рассказывает.
Когда инквизитор III ранга подозвал к себе свистом житное, выглядящее так, что легко может убить человека, вымазать мордашку в его крови и еще десяток минут играться с его кишками, Зингер только усмехнулся. Ну да, наивно было бы полагать, что мужчина, занимающий столь высокое положение в Церкви, окажется простым, как плохо оструганная доска. В любом случае, было заметно, что тот хорошо управляется со своим зверем, а значит их отряду это будет только в пользу.
Наконец, они приблизились к стоянке торговцев. Пока отряд ожидал, когда их заметят и разрешат въехать в лагерь, Калеб в силу профессиональной привычки начал припоминать все, что знал о хозяине, а в данном случае, о хозяйке каравана. Вышло негусто, а потому сержант Зингер подозвал Крука, все того же «Пса» с лысым татуированным черепе и негромко спросил:
- Ты же наверняка просматривал перед заданием все подробности данного дела. Что можешь сказать про хозяйку всего этого добра?
- Нуу, - Мужчина откинул капюшон, почесал затылок, припоминая нужную командиру информацию и выдал, - Хоршед Бинт Аббас, племянница некоего Рашида Ибн Харун… аль-Захия, известного члена Дагортской Ганзы. Сами, ясное дело, не являются коренными жителями Дагорта и прибыли сюда с другой страны. Некоторые конкуренты считают ее просто выскочкой, что кичится деньгами родственника и на самом деле ни на что не способна, но знающие люди утверждают, что у девчонки талант к торговле и всему, что с ней связанно. Есть такие, что даже шутят – дай Хоршед мужика без хера и она приведет тебе двоих здоровых, после того, как продаст первого. Но, это за спиной, конечно же, и не в столь законных кругах. В связях с криминалом вроде бы нигде замечена не была… Пока что. Нуу, вроде бы все, - Крук перестал морщить лоб.
- Ага, что-то вроде этого я и представлял, - Калеб достал флягу и промочив горло, стал дожидаться появления торговки.
Интересно, ей вообще сообщили о том, что они по сути были приманкой для психов, жрущих человеческую плоть и пьющих кровь младенцев на шабашах? Вряд ли.

+2

7

Саундтрек

   Случалось ли вам, досточтимый слушатель, бывать на стоянке восточного каравана? Случалось ли вам, сидя на узорном богатом ковре, слушать, как протяжно и напевно молятся правоверные? Видели ли вы как парит приготовленный на огне душистый рис и как весело могут танцевать разморенные теплом и огненной водой из бурдюка караванщики? Нет? Тогда добро пожаловать, будьте нашим гостем!

   Раньше Хоршед думала, что будет путешествовать только с земляками, которых злая судьба оставила по эту сторону моря. Ей было куда спокойнее с теми, кто чтил отца как она, кто совершал те же обряды, что и она, с теми, кого воспитали на тех же сказках, что и её. Однако, жизнь вносит свои коррективы – не все дети Хазреда решили заняться привычным ремеслом в непривычных землях. Многие верные променяли седло и походные песни на осёдлую ремесленную жизнь, и никто не был вправе винить их за это. Связи с дядей Рашидом и молодой хатун сохранили только те, кто не мог, да и не хотел жить спокойной жизнью. Поэтому караван Хоршед-ханум был вынужден принять в себя свежую кровь, тем более, что после инцидента с предателем-Саидом ряды верных поредели достаточно сильно.

   Торговцы не нанимали кого попало — только проверенных и лояльных, терпимых, готовых путешествовать бок о бок с горячими вздорными восточными людьми. Хоршед хотелось спокойно творить обряды своего народа, не опасаясь того, что кто-то может истолковать их поклонение только Отцу и его пророкам как опасное язычество. В караван приглашали за звонкую монету лёгких на подъём терпеливых людей, которые проявляли любопытство, а не злобу и страх, глядя как племянница ставит перед дорогой красные точки на лоб тем, кто будет охранять её и её товар. Тех, кто понимал, что в благовониях и маленьких походных алтарях нет ничего плохого. Тех, кто не гнушался есть из одного котелка с иноземцами. Поэтому команда обычно собиралась весёлая. За долгие дни пути люди сближаются. Совместные гулянки, на которые в крупном городе Хоршед смотрела сквозь пальцы, радушие восточных торговцев и вечера у костра с песнями под ситар сплачивали людей, стирая религиозные различия и предрассудки.

   Сегодня было весело – путешествие клонилось к концу, сплетни о таинственных людоедах сбавили обороты, а еды и вина было запасено достаточно, чтобы не переживать о них до конца похода. Вокруг умело устроенного кострища разложили походные коврики, а для Хоршед принесли большую подушку с разноцветными кисточками. С дозорными, выставленными в патруль, весело перешучивались остальные караванщики, дожидаясь готовности риса и закусывая пшеничными лепёшками с травами. Молодая хозяйка вертела в руках костяной стаканчик с разбавленным вином и смотрела в огонь, время от времени поднимаясь с подушки, чтобы утянуть с подноса дольку яблока. Кто-то было хотел затянуть песню, но не успел – дозорный, серьёзный парень лет двадцати, подбежал сначала к Амину, что-то ему пошептал и замер, ожидая ответа. Хоршед, сидящая по другую сторону костра, проследила, как меняется лицо её старшего товарища и вопросительно изогнула бровь. Амин крякнул, поправил пояс с кривым кинжалом, подошёл и, коротко поклонившись, сообщил, что по другую сторону подлеска остановился отряд военных. Достаточно большой отряд, даже больший, чем караван. Амин хотел бы знать, что это за люди, но, к несчастью, они стоят достаточно далеко, чтобы в темноте определить, кто именно пожаловал к стоянке. Хоршед нахмурилась, но через минуту задумчивая складка меж бровей девушки разгладилась, а лицо её просветлело.

   - Амин-джан, вы говорите, что они сидят в сёдлах как опытные воины. Даже воинам нужен отдых, к тому же, они, очевидно, ждут нашего приглашения. Давайте проявим гостеприимство. Я считаю, эфенди, что мы должны пригласить их к огню – ночь в большой компании пройдёт спокойнее.

   Мужчина хотел было что-то возразить, но только поклонился и подал поднимающейся с подушек Хоршед руку. Девушка поправила покрывало на голое, поставила на серебряный поднос плошку с маслом и фитилём, пару пиал, наполненных сладким разбавленным вином и положила несколько лепёшек – встреча гостей, пусть и в полевых условиях, должна проходить по всем правилам. Вместе с Амином она дошла по поста дозорных, и, взяв с собой одного из них, отправилась дальше, шурша газовыми шароварами по примятой траве.

  - Хоршед-ханум, вам не обязательно... - попытался было остановить её Амин, глядя как расстояние между ними и мрачными конными фигурами стремительно сокращается.

   - Обязательно, Амин-джан, обязательно, - Хоршед улыбнулась, глядя поверх тлеющего и источающего запах пряных благовоний фитиля, - или ты хочешь, чтобы к нам пришли без приглашения?

   Мужчине ничего больше не оставалось, как прикусить язык и следовать за госпожой, которая вскоре в почтительном жесте подняв сияющий от лампы поднос до уровня покрывала на лбу, описала им приветственный полукруг.

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-08-08 16:49:45)

+3

8

Прищурившись, Барклай рассматривал то, что позволяло увидеть заходящее солнце и отблески костра на окраине лагеря. Отряд заметили, и один из дозорных убежал ближе к кострам, чего собственно и добивался инквизитор. Мерин нетерпеливо переступил с копыта на копыто. Они остановились, но напоить его, расседлать и обтереть ещё никто не решился, и даже этот тяжёлый человек не убрался с его спины. Какая досада. Барклай наклонился и слегка похлопал животное по шее.
Информация, которую выдавал один из подручных сержанта не была чем-то новым. По сути, это была выжимка самых распространённых слухов. Сам Финли знал о девушке, возглавлявшей караван, чуть больше чем ничего. Если точнее, ровно то, что услышал уже от своих подчинённых, когда несколько часов назад ему доложили чей это караван. Возможно для неё было и к лучшему, что её имя не задерживалось в памяти у инквизитора ранее.
– Она действительно чужестранка, сержант, – дополнил инквизитор, сделав ударение. Сородичи Хоршед были из очень дальних стран, которые не только значительно отличались климатом, но куда больше культурно. Одной из черт их культуры была большая приверженность формальностям – ритуалам, обращениям определённой формы, даже определённым жестам, движениям или поклонам, которые в сумме представляли собой язык вежливого общения. Для урожденных жителей Дагорта и ближайших государств это было скорее чудно, чем привычно – местная вежливость была куда более свободной. Не упрощало ситуацию и то, что подобных гостей осталось очень немного под куполом.
Тем временем глава каравана, освещённая мягким масляным светом с подноса, приближалась к отряду. Об этом и размышлял ранее Барклай – чужая культура. Любой торговец-караванщик из Дагорта или ближайших земель поступил бы иначе, скорее всего банально послав одного из часовых поприветствовать бойцов и пригласить к костру. Он мог и сам выбежать полебезить, узнав, что это отряд инквизиции – находились и те, что надеялись, будто подхалимаж закроет часть их прошлых или будущих грешков. От того они вызывали лишь подозрения.
– Думаю, стоит проявить встречную вежливость, сержант.
Барклай ловко спешился и переступил с ноги на ногу, разом ощущая насколько на самом деле тяжело весь день находиться в седле. Бёдра и поясница гудели, напоминая о своём печальном существовании, а кожа под слоем доспеха и одежды просила воздуха. Инквизитор стянул краги и заткнул их за пояс, после чего склонился к Балаху, который уже проявлял нетерпение. Кошкообразное существо подошло к хозяину и сделало неторопливый полукруг, ожидая каких-то приказаний. Балах, без сомнений, голодным не был, но желание напасть на кого-нибудь – характерная и обязательная черта боевого зверя – никуда не пропадало. Инквизитор положил ладонь на загривок существа, делая несколько разминающих движений. Костяные пластины хоть и ощущались твёрдыми, словно камень или металл, но были живыми и тёплыми. Балах остановился и сел, начав с недовольством вылизывать подушечку передней лапы – одно из немногих мягких мест на теле.
Выпрямившись, Финли направился к хозяйке каравана, даже в местных прохладных землях одетой весьма экзотично и легко. Поднос, который девушка держала практически над головой, для заметно более высокого инквизитора был, что называется, едва ли не перед носом. От него пахло едой. Не то что бы Барклай любил лепёшки, но он был просто непривередливым. Инквизитор аккуратно взял пиалу, сделал крошечный глоток и поставил на место, после чего отломил небольшой кусочек лепёшки и стал медленно его жевать.
– Мне жаль, что приходится беспокоить вас столь поздно, – встречная вежливость, к счастью, не стоила ничего, кроме толики времени. – Мы прибыли, волей Семерых и Короны, для урегулирования некоторых проблем в этом регионе, – не смотря на вежливые слова тон Барклая был скорее командирским, чем светским, – и ради общей безопасности, хотели бы встать на ночлег с вами.

+2

9

Стоит признаться, Калеба здорово удивило такое приветствие отряду вооруженных людей, которые по сути напрашиваются к вам на ночлег да еще и не дают вам права отказать, ведь они вроде бы как действуют под эгидой закона да еще и в ваших же интересах. Все торговцы и караванщики, которых мужчине доводилось встречать, в такой ситуации недовольно бы ворчали что-то себе под нос,  кидали красноречивые взгляды на пришельцев и вообще вели бы себя не то, что негостеприимно, а даже всем видом демонстрировали то, что они вам не рады и ваша совместная ночевка для них – просто неприятное сложение обстоятельств. Но Хоршед пока что только разбивала все стереотипы Псаря о торгашах. Похоже, она действительно показывала акт гостеприимства, шагая к незнакомому ей отряду с подносом, заставленным лампадкой, едой и похоже, что каким-то напитком. К сожалению, в сумерках было тяжело это разобрать. Но само это действие поразило сержанта Зингера и наверное, именно поэтому он сразу же почувствовал к девушке некое уважение и симпатию.
- Думаю, стоит проявить встречную вежливость, сержант.
- Конечно, господин инквизитор, - Калеб спрыгнул с почти обессиленной лошади, сразу же принявшись разминать шею и руки, ведь особого желания, чтобы во время боя что-то из тела свело судорогой, не имел, а многочасовые передвижения на лошади практически в одном-двух положениях могли поспособствовать этому очень даже хорошо. Зингер даже лично был свидетелем случаев, когда гвардеец пропустил удар булавой в лицо, который раздробил ему всю переднюю часть черепа только потому, что решил не вовремя почесать нос.
Псарь с инквизитором приблизились к девушке и сержант еще раз удивился хозяйке лагеря торговцев. Обычно они были толстые, обрюзгшие или наоборот, тощие и с маленькими бегающими глазками и трясущимися от жадности руками… Нет, эта чужестранка определенно не вписывалась в обычное представление Калеба о человеке торгующем, но в то же время во всем ее образе было что-то неуловимое. Зингер не мог это объяснить, но был уверен, что посмотри на Хоршед Бинт Аббас он еще немного, то услышал бы звон золотых монет и крики мулов. Не слишком ли много ассоциаций для простой девушки в восточный легких одеждах и покрывале на голове? Чего уж тут, Псарь и сам не понимал почему так.
Чушь. Все торговцы одинаковые. И кровь у нее наверняка красная, как у всех.
- Благодарю, - подождав, пока Барклай первым притронется к еде, будто показывая ему свое уважение и демонстрируя, что главный здесь он, Псарь потянулся за лепешкой и принялся есть. Не то, чтобы он был очень голоден, но после соленых полосок вяленого мяса и сухарей, хоть какое-то подобие хлеба еще больше подняло чужестранку в глазах сержанта.
Услышав речь инквизитора о некой проблеме, которую они должны решить, Калеб равнодушно продолжил жевать лепешку, совершенно никак не изменившись лицом и даже не посмотрев на Барклая. Что же, если он не желает поведать торговке о всей опасности ситуации, то пусть будет так. В конце концов, еще неизвестно, существует ли эта опасность вообще, а даже если и да, то точно не Зингеру посвящать Хоршед во все подробности дела. Да и никаких подробностей, кроме расплывчатых слухов, пока и не существовало. Так что, Псарь молча наслаждался едой.
Единственное, что он понимал – то, что если начнется настоящая кровавая кутерьма все торговцы поляжут костьми. И почему-то, Калеб не хотел, чтобы эта женщина стала жертвой каких-то кровожадных ублюдков.
Как оказывается все просто, достаточно просто накормить пса и он уже становится твоим другом. Нужно будет постараться, чтобы она выжила в предстоящей резне. Если резня вообще будет.

+3

10

Саундтрек

   Что делает человека хорошим хозяином? В первую очередь, внимательное отношение к своим гостям. Внимательное во всех смыслах, поэтому пока досточтимый господин в чёрной форме жевал лепёшку, в хорошенькой головке молодой предпринимательницы спешно складывались первые впечатления. Инквизитор-эфенди выглядел как человек, который при желании мог бы передушить весь караван голыми руками, но не делал этого по каким-то своим личным соображениям. Держится вежливо, не глядит на неё и Амина как на диковинных зверей из бродячего цирка, счёл для себя возможным совершить обряд приветствия по условиям, которые ему предложили. Это определённо греет душу, камушек упал на положительную чашку весов отношения к господину инквизитору. Хоршед улыбнулась и повторила движение подносом перед вторым мужчиной.

   Амин и парнишка-дозорный всё это время старались по возможности не выглядеть как мрачные и недоверчивые колоды. Караванщик с сединой в чёрной бороде нервно перебирал пальцами по рукоятке кинжала на поясе. Он в принципе не одобрял такого поведения своей молодой хозяйки и с большим удовольствием предпочёл бы вести дела с её дядей, но тот, к несчастью правоверных, предпочитал сидеть в столице и играть в свой «Дом редкостей», а не путешествовать с караванами. Амин по-своему уважал Хоршед-ханум, но считал, что ей было бы гораздо лучше выйти за какого-нибудь достойного мужчину, воспитывать выводок смуглых хорошеньких детишек, а не лезть в большую игру представителей сильного пола.  Впрочем, это не помешало уважаемому эфенди возложить на себя заботы о дочери Аббаса-аги, да продлит Отец дни его.

   - Я – Хоршед бинт Аббас, племянница досточтимого Рашида ибн Харуна аль-Захия, уважаемые. Конечно, общая стоянка – большое благо для нас всех, эфенди, - девушка опустила поднос, в очередной раз тепло немного устало улыбнулась и чуть качнула головой в сторону лагеря, - мы будем рады, если вы присоединитесь к ужину, когда закончите ставить лагерь.

   Амин нахмурился и чуть крепче сжал пальцы на поясе. Вот ещё, не хватало им устраивать посиделки с инквизицией и военными. Караван Хоршед не был замкнутой системой, в которой набирали по принципу вероисповедования, но в своих людях они были уверены. А вот в солдатах, и уж тем более в инквизиторах… Отец свидетель, не все одинаково терпимо относятся к чужому укладу. Однако перечить молодой госпоже значит нарваться на выволочку не только от неё, но и от Рашида-аги, а что то, что это – дело весьма неприятное. Они должны держаться вместе, что бы ни происходило. А девчонка – молодец, она ловко адаптируется, изворачивается как змея. Красивая такая, умненькая змейка.

   Девушка ещё раз вежливо коснулась кончиками пальцев лба, коротко, едва заметно поклонилась, мелодично звякнув украшениями, привычным изящным движением опёрла поднос о бедро и отправилась обратно к своим шатрам. Гости не пожелали представиться? Что же, теперь у них для этого будет масса возможностей за ужином. Амин укоризненно посматривал на улыбающуюся госпожу, и, отойдя на порядочное расстояние от гостей, позволил себе едкое замечание о том, что ужинать с инквизицией – весьма спорная идея. Хоршед походя успокоила старшего товарища тем, что уже по тону господина в чёрном было понятно, выбора у них не было. В интересах каравана было принять гостей без конфликтов. Хотят стоять рядом? Пожалуйста, лес общий. Но за то, что предупредили – спасибо и приглашение на ужин.

   Караванщикам было объявлено, что им сегодня несказанно повезло – их будут охранять военные, с которыми они пересеклись в пути. Довольных шепотков (всё же слухи о людоедах ещё не улеглись) было несколько больше, чем ворчливого брюзжания, поэтому Хоршед сама принялась расставлять закуски и пиалы для дорогих гостей. Пусть приходят – поговорим и, может быть, узнаем, откуда это в лесочке такая толпа мужиков в форме.

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-08-09 18:27:52)

+2

11

Как ни крути, а хозяйка каравана, да и её спутник, выглядели очень экзотично, ярко выделяясь на фоне гвардейцев и инквизиторов, из которых состоял отряд. И те, и другие по сути были военными– как минимум с точки зрения дисциплины и формы одежды – а потому были похожи друг на друга. И, конечно, хозяин каравана в лице молодой красивой девушки не мог не вызвать оживления среди гвардейцев. Инквизиторы хоть и вели себя более сдержанно, но смотрели со здоровым мужским любопытством.
В противоположность более молодым и горячим подчинённым Барклай был до удивительного равнодушен. Оценивающий взгляд, которым он одарил встречающих скорее оценивал их движения и количество оружия, чем округлости девичьей фигуры. 
– Благодарю, мы с сержантом с удовольствием составим вам компанию за ужином, – Барклай склонил голову, благодаря за приглашение. – Наше присутствие не ударит по вашим припасам.
Девушка могла быть сколь угодно гостеприимной, но вот её спутнику это едва ли нравилось. В любом случае, инквизитор не намеревался позволять отряду нахлебничать, пусть еда торговцев и была, наверняка, на порядок вкуснее армейских пайков. Накормить несколько десятков здоровых взрослых мужчин, которые весь день провели в пути – не самая простая задача, и в планы Барклая не входила идея пускать слухи о том, как инквизиторы и гвардия объедают честных торговцев.
Барклай сложил руки за спиной и вежливо подождал пока закончатся первые приветствия, после чего ещё несколько секунд смотрел вслед Хоршед и её спутнику, и, наконец, повернулся к Калебу.
– Инквизиторы разделятся на две группы и встанут на подходах к лагерю. Раздели гвардейцев, – Барклай едва заметно поморщился, – тоже группам и закрой периметр, выстави дозоры. Они не должны чувствовать, что их окружили. В случае нападения торговцы должны пострадать минимально.
Неизвестно насколько опытной была охрана каравана, но Барклай не доверил бы им охранять и бутерброд с яйцом. Охрана по большей части несла отпугивающую функцию – неважно насколько она хороша, но сам факт её наличия уже избавлял от многих проблем. Воинское искусство же – продукт опыта и тренировок, а ни того, ни другого обычно людям, нанимающимся в охрану, не хватало. В лучшем случае там окажутся несколько бывших военных, ушедших со службы ради большей оплаты или в результате травм.
Впрочем, инквизитор мог ошибаться, и в караване Хоршед были исключительно мастера меча и чемпионы по стрельбе из лука с чёртовым Илаем Берриганом во главе. В темноте Барклай едва заметно усмехнулся своим мыслям и решительным шагом направился к отряду.
Едва они присоединились к каравану ситуация сразу приобрела иной оборот. Если ранее торговцы могли послужить приманкой, а отряд инквизиции и гвардии примчался бы к ним на выручку, то сейчас это были торгаши под охраной отряда. Если они сильно пострадают от нападения – это будет небольшой удар по репутации. Не его личной, конечно. Согласно репутации Барклая, он должен был сам сжечь этих торговцев, выловить в лесу еретиков и сжечь их тоже на остывающих останках каравана. Народ любил преувеличивать.
Барклай легко забрался в седло, отчего мерин недовольно фыркнул, и начал отдавать приказы:
– Отряд! Встаём на отдых с караваном. Используем свои припасы, их еду берём только если настойчиво предлагают. Инквизиторы! Разделиться на две группы, встать на входах в лагерь. Выставить дальний дозор, – Финли похлопал коня по шее и начал натягивать краги, – бойцы, не терять бдительности!
Дождавшись, пока Калеб разберётся с гвардейцами, Барклай сжал пятками бока лошади, и мерин усталым шагом двинулся в лагерь.

+4

12

Калеб все так же продолжал молча жевать лепешку, пока девушка – хозяйка каравана и инквизитор не закончили говорить. Ужин, это конечно, хорошо и даже очень хорошо, но не забыл ли господин Финли зачем они сюда прибыли? Как и ожидалось – нет. Именно потому, как только приветствия с Хоршед Бинт Аббас подошли к концу, Барклай и обратился к сержанту Зингеру, приказывая распределить гвардейцев вокруг периметра лагеря, выставив дозорных. Дозоры? Не проблема.
Мужчина справился со своими обязанностями быстро, отдавая приказы быстрыми рублеными фразами. Единственное, что заняло хоть какое-то время – разбить бойцов на группы по три человека и указать им точные границы их патрулирования. Ну, и конечно же, вдохновляющая на верную службу и хорошее поведение, речь:
- Если вами будет замечен противник, первым делом сообщайте либо мне, либо господину инквизитору, либо нам обоим сразу, что еще лучше. В бой с преобладающими силами противника не вступать, излишней самодеятельности не проявлять. Дальше: я ни капли не сомневаюсь, что все вы, особенно те, кто шли сюда в компании господина инквизитора – воитину благородные люди, что каждое воскресенье ходят в церковь, вообще никогда не грешат и вообще – прекрасные ребята, но я все-таки сделаю предупреждение. Первое и последнее. Значит так: если караванщики, будут лезть к расспросами – гоните прочь и отмахивайтесь, ссылаясь на тяжелый путь и усталость. Ни в коем случае не вступать с ними в беседы и не распространять то, что вам известно о еретиках, дабы не посеять среди них смуту. Мы и сами пока ничего толком не знаем, так что нечего им всякими бреднями мозги забивать. Следующее – несомненно, вы не будете стоять в дозоре всю ночь и придется меняться. Те, кто остаются в лагере, не вздумайте лезть к торговцам, трогать их товар, затевать с ними какие-то конфликты и самое важное – трогать баб. Я понятия не имею, есть ли тут женщины кроме хозяйки каравана, но если узнаю о каких-либо, даже мельчайших поползновениях в сторону имущества каравана или девушек – оторву яйца. Уверен, что с членами моего отряда проблем не будет, но до остальных хочу донести это максимально понятно. Информация усвоена? – Псарь замолчал на несколько секунд и как только из рядов гвардейцев послышалось нестройное “да” и “так точно”, добавил, – отлично.
После краткого инструктажа, сержант Зингер взобрался на лошадь и подбадривая ее несильными ударами пяток, направился за Барклаем Финли. Да, мужчина был уверен, что обычным гвардейцам не по вкусу то, что ими командует “Псарь”, о методах которого отзывались не слишком хорошо, тем более, что о “Цепных псах” ходили слухи настоящих головорезов, истребялющих все и вся, что они посчитают угрозой правящей системе или всему королевству. В любом случае, Калеб точно не собирался никого переубеждать хотя бы из-за того, что ему это все вообще не было нужно и точно найдется чем заняться помимо этого. Например…
Зингер приостановил лошадь возле одного из охранников каравана и спросил, не найдется ли у него какой-нибудь курительной смеси. Тот, похоже, шибко обрадованный, что теперь “господа законники” их будут охранять, согласился продать немного из своих запасов, попутно начиная страшную историю о жене, ее брате, четырех детишках, службе в Гвардии и похоже, собираясь, уболтать Калеба до смерти, если бы Псарь не выхватил у того мешочек с отравой для курения, сунул ему в ладонь несколько монет и поскакал дальше. Чего-чего, а тратить добрых пол часа на выслушивания чужих проблем, было еще более неблагодарным делом, чем доказывание что-то гвардейцам.
Мужчина некоторое время ехал молча, а после догнал Барклая Финли и в очередной раз подкурив обратился к нему:
- Господин инквизитор, это конечно, лично мое мнение, но я бы рекомендовал побыстрее совершить вылазку с целью разведки и сбора информации в прилегающие территории. Скажем, сформировать несколько групп и исследовать местность. Поверьте мне, если враги действительно существуют и они столь же приветливы к остальным людям, как о них ходят слухи, то нам будет довольно трудно защитить торговцев в полнейшем хаосе, который нам обеспечат гражданские в случае атаки. Люди уже испуганы, вы заметили, как обрадовался тот болтливый сукин сын? А это между прочим, человек с огромной рубящей железякой и прошлым военного. Так что я думаю, что продуктивнее всего будет уже на рассвете совершить вылазку, если конечно же, мы с вами благополучно переживем эту ночь и вылазку совершать будет кому вообще, - Калеб некоторое время помолчал, ожидая ответа Финли, а после добавил, - искренне надеюсь, что вы не не собираетесь дожидаться их здесь, ведь в таком случае, никто из караванщиков не вернется обратно.
Калеб сбил столбик пепла, в который превратилась добрая половина серого цилиндрика самокрутки, сам дивуясь собственным высказываниям. Обычно, Калеб предпочитал просто выполнять приказ, не задавая лишних вопросов, работая таким себе "клинком" короны, но почему-то именно сейчас, ему хотелось, чтобы караван и его восточная хозяйка выжили.
Людям свойственно поддаваться чувствам, даже если это просто элементарные благодарность и симпатия к Хоршед, как к человеку.
Нужно будет спросить, что она думает и знает о еретиках и всей этой ситуации.

Отредактировано Калеб Зингер (2019-08-13 22:44:39)

0

13

Саундтрек 
   Амин недовольно ворчал всю дорогу до шатров, а Хоршед напротив, воодушевлённо перекатывалась с носка на пятку, весело встряхивая звонкими браслетами на щиколотках и запястьях. Отец сегодня милостив к их разнесчастному каравану! В кои-то веки досточтимый всевышний ниспослал им благодать, а не тяжкие испытания. Обычно им не везло, так уж устроена эта жизнь, в ней, будь ты торговец, военный или даже инквизитор, тебе обычно не везёт. Но каравану не везло особенно. На них покушались разбойники, их не так давно предал доверенный человек, мрачные слухи бежали далеко впереди них, но сегодня можно порадоваться, сегодня Отец осиял их благодатью и послал им самую что ни есть профессиональную охрану, которую, к тому же, не надо оплачивать и кормить. Это ли не подлинная доброта к своим заблудшим, погрязшим в мелких торговых страстишках, детям?

   Караван и его хозяйка готовились принимать дорогих гостей. Будь Шади дома, хотя бы просто в Дагорте, она подала бы горячую шурпу, долму, кебаб и множество изысканных сладостей, которым славится кухня её родины, но в походном варианте придётся быть скромнее. Девушка, ловко подоткнув длинные рукава камиза, мурлыкала себе под нос старинную детскую песенку о том, как Отец, будучи совсем ребёнком, взял с неба солнышко и пошёл играть с ним, как с мячиком, ай-ай, как с мячиком, раскладывала по пиалам закуски. По мановению смуглой руки крохотные мисочки наполнялись заправленными острой приправой резанными свежими и тушёными овощами, на простых медных тарелках росли стопки лепёшек. Ах, как Шади порой скучала по тому, как готовили у них дома! Как она жалела что не так много времени провела на кухне гарема, глядя как кухарка готовит ароматный карри и цыплят, как ловко печёт крохотные пузатые булочки, которые потом так вкусно есть с овощным бульоном. Ах, а какие сладости они с братьями ели по праздникам! Хоршед была маленьким круглым ребёнком, который обожал пахлаву, ревани, джезерье и халву – орехи, сладкие манные пироги и фруктовое желе. Старшая кухарка, полноправная госпожа кухонь дома визиря, трепала девочку за пухлую щёчку и рассказывала, что рецепты сладостей подарила людям древняя богиня, которая хотела сделать их жизнь чуточку приятнее. Маме про это лучше не говорить, но старая Джамиля точно знает, откуда взялся рецепт вымоченных в сахарном сиропе орешков, которые так любит молодая госпожа.

   От медитативного раскладывания по пиалам скорбного подобия чатни, сооружённого из подручных продуктов, Шади отвлёк Джамал, нависший над миниатюрной хозяйкой каравана словно грозовая туча. Если Амин был немногим старше Хоршед и просто тревожился относительно её безопасности, то Джамал был товарищем её братьев по детским играм, сыном второй жены брата матери Хоршед, и относился к ней соответственно, считая себя быть вправе на больше, чем просто молчаливое неодобрение.

   - Ханум, - мужчина с улыбкой потянул руку за лепёшкой, но был остановлен вопросительно-неодобрительным взглядом, - вы считаете, что предложить инквизитору и гвардейцу тикку, чатни, карри и, о Отец, рахат-лукум – хорошая идея? Это не их еда. Я нисколько не сомневаюсь в ваших кулинарных талантах...

   Джамал на мгновение осёкся, глядя как бережно Шади расставляет мисочки симметрично друг другу, создавая на походном ковре гармонию скромного восточного ужина. Он, будучи дальним родственником, не боялся гнева молодой хозяйки так сильно, поэтому изредка позволял себе некоторую дерзость.

- Но они же не поймут, и, чего доброго, объявят нас язычниками, если увидят, как мы молимся перед едой и как едим.

Доля истины в этих словах, безусловно, была, но Хоршед ни на миг не засомневалась в том, что всё делает правильно. Будь у неё в гостях хоть сам король Дагорта, она подала бы ему ровно то же самое, что господину гвардейцу и господину инквизитору. Традиции малой родины дороже, чем чьё-то ошибочное мнение. В случае недопонимания всё решается разговором, к тому же, еда — всего лишь еда, если она не отравлена.

   - Джамал-джан, у вас нет причин для беспокойства, - девушка сама свернула верхнюю лепёшку из стопки трубочкой и протянула другу братьев, - они уже видели меня и сочли возможным принять приглашение на ужин. Надо думать, они знали, на что шли. Если вас так тревожит то, как гости отнесутся к нашим традициям, вы можете составить нам компанию.

   Мужчина хмыкнул, поклонился и отправился в свой шатёр менять обычный камиз и пояс на парадный. Караван очень ответственно относился к приёму гостей – такова уж их ментальность, всё исторически сложилось.

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-08-11 19:09:47)

+1

14

Естественно, Барклай предпочитал простые задачи. В этом нет ничего стыдного, что ты хочешь, чтобы всё получалось без трудностей, чтобы враги ложились снопами, а бой проходил с минимумом потерь. Трудности закаляют характер, это испытания, которые послали нам Семеро, но видят боги, ловить отряд то ли разбойников, то ли культистов на обширной лесной территории – это явно не мечта инквизитора Финли. Этот малый предпочитал ворваться в уже известное место и устроить там резню, спланировать штурм и провести его в составе подготовившейся группы.
Барклай даже не стал вклиниваться в словесный поток, который совершенно неожиданно начал извергаться из Калеба. Дельные предложения… или внезапный стояк на хозяйку каравана? Уж больно неожиданный переход из режима мрачного хама в режим спасителя в сияющих доспехах. Барклай не был против – он сам приказал обеспечить безопасность торговцев. Просто без тактических наставлений сержанта сделать это было фактически невозможно. Теперь-то всё точно будет в порядке.
– Сержант, нашим людям нужно хотя бы просто отдышаться. Я вам верю, – Барклай хмыкнул, – но дай им хотя бы воды выпить и что-нибудь съесть. Они не менее живые, чем эти торгаши.
Они подъехали к «конюшне» - месте в лагере, где удерживали лошадей, чтобы не беспокоить их и не донимать людей запахом навоза. Инквизитор спешился и продолжил:
– Ты предлагаешь нам пойти ночью в лес, который является территорией противника? Или нам нужно взять по фонарю и бродить как шайка юродивых на ладони у любого наблюдателя? – он снял седельные сумы, взял шлем и сложил всё себе под ноги, после чего начал ослаблять подпругу. Балах нетерпеливо сидел в нескольких шагах ожидая чего-то. – Если охрана этого каравана уже сейчас готова наложить себе в штаны, как ты думаешь, что они сделают, если мы пойдём прочёсывать местность посреди ночи?
Барклай снял седло и воззрился на Калеба, помолчал несколько секунд, после чего добавил:
– Мы вышлем разведчиков на рассвете. Мы не будем разбиваться на группы и бренчать доспехами на весь лес, затаптывая любые следы, которые могут там быть, – Финли отвернулся от сержанта, достал тряпку и начал обтирать мерина. – С первым светом я пошлю прочесать местность тех, кто умеет это делать, и кто может остаться незамеченным. На этом всё.
Тщательно обтерев лошадь, инквизитор стреножил её и, крякнув, подхватил седло и отправился к импровизированному складу, который отряд устраивал для сёдел и припасов. Он сложил вещи аккуратной кучей, положил сверху шлем, накрыл всё плотной тканью и повернулся к Балаху. Зверь проявлял нетерпение – ему было банально скучно следовать за хозяином без какой-либо причины. Ему даже приказ охранять не дали.
Финли присел перед кошкообразной химерой и смотрел ему в глаза, пока тот не отвёл взгляд.
– Балах, охота. Ищи чужих, – Барклай буквально бормотал себе под нос, но зверь его услышал и, едва его похлопали по боку и указали направление, лёгкой рысцой направился в сторону леса. Ему не требовалась отдельная миска сегодня, а учитывая его территориальность, охота в пределах лагеря была исключена. Балах вполне спокойно признал, что это большая толпа кожаных ублюдков – территория хозяина этой ночью, нужно идти в другое место.
Барклай поднялся и, на ходу отряхиваясь от дорожной пыли, отправился в сторону центра лагеря, где виднелся самый расшитый шатёр.

+3

15

Оу, а господин инквизитор оказался… Твердолобым? Может, счесть это за последствия долгого пути, усталость, искреннее желание разобраться с ненавистными еретиками, оскверняющими земли Дагорта, занимающее все свободные мысли? Или просто неуважение ко всем, кто не является частью Церкви? Или данное поведение – норма у всех инквизиторов подобного ранга и положения?
Спишем на усталость.
Нет, Калеб не желал, чтобы его предложения в тот же час неслись исполнять, а к советам прислушивались, будто он какой-нибудь умудренный опытом старец. Чушь. Да и слова Барклая Финли определенно имели здравый смысл, от первого до последнего. Просто… Его ответ был таковым, будто он совсем не слушал то, что говорил ему сержант, а просто выхватывал слова и фразы из контекста, вроде: «сформировать группы», «разведка», но не услышал главного, как например то, что Псарь и так предлагал выдвигаться утром, но неожиданно, был обвинен в некомпетентности и желанию «гнать гвардейцев сразу же, подсвечивая фонарями», как и в некоторых других вопросах. Возможно, что Зингер несколько неверно выразился, но все же не настолько, чтобы быть не понятым практически совсем.
Калеб усмехнулся. Похоже, это было не лучшей идеей, заводить беседы с этим религиозным чурбаном. Пусть ловит себе еретиков, а ты просто исполняй приказы и работай, как и всегда – исполнителем, клинком королевства, не забивая голову ничем лишним. Ведь твое мнение все равно никого не волнует, да еще будет перекручено и высмеяно. Ошибка сделана, урок усвоен. Больше подобное не повторится.
Мужчина затянулся сигаретой аж до легкого жжения пальцев и выбросил окурок в траву. Потом подозвал одного из охранников каравана, благо, что это оказался не тот болтун и сунув ему в руку несколько монет, попросил позаботиться о лошади, предупредив, что если что-то будет не так, то голову оторвет лично. Охранник понятливо закивал, не в силах отказаться от такой просьбы под напором денег и взгляда Псаря, такого доброго, что вот-вот воткнет нож тебе в шею. Калеб оставил также и темно-зеленый плащ, неуместный на ужине, оставшись только в привычной черной форме и направился к самому красивому и заметному шатру в лагере, безошибочно определив, что именно там и будет проходить ужин, не в последнюю очередь благодаря тому, что по мере приближения к нему, все более и более различимый запах оттуда исходил воистину божественный. Желудок сержанта отозвался бурчанием, напомнив, что кроме той лепешки и скудных перекусов в дороге, Зингер так толком ничего и не ел.
Почему-то, без всего оставленного на лошади оружия, Калеб ощущал себя будто голым, неготовым к чему-то плохому, что неизбежно произойдет. Благо, что хоть один нож сержант все-таки оставил, укрыв его под одеждой так, чтобы можно было быстро достать и атаковать, хотя скорее всего, атаковать и вовсе никого не придется, ближайшие пару часов так точно. Перепроверив еще раз, попутно проклиная привычку не расставаться с колюще-режущими предметами, Зингер вошел внутрь, спустя всего минуту после инквизитора.

Отредактировано Калеб Зингер (2019-08-16 09:55:07)

+1

16

Восток, как известно, дело тонкое. Иногда тонкое настолько, что лучше не иметь к нему какого-либо касательства, а то мало ли. Родина Хоршед породила немало примечательных не с лучшей стороны личностей – в Хазреде водились и отравители, и наёмные убийцы, и мздоимцы, и сводни и вообще огромное количество людей не самого приятного толка, которые, впрочем, весьма любили устраивать шумные гулянки. Хоре, дочке видного вельможи, приходилось присутствовать на торжествах и слушать, как политические противники лебезят друг перед другом, слушать, как за пышными приветствиями прячутся угрозы и как много яда люди готовы выплеснуть друг на друга за кусочек выгоды. А уж сколько неудобств можно создать поданными блюдами, рассадкой гостей и сервировкой, если знать, чем можно уколоть того или иного визитёра… Не сказать чтобы Хоршед была в восторге от этих игр, но при случае могла показать тот или иной восточно-великосветский фокус. К счастью для её гостей, это был не тот случай.

   В самом нарядном шатре, переливающемся золотистыми искорками от отсветов костра, уже собралась небольшая компания.  Амин, сидя в глубине шатра, оглаживал бороду и грозно сверкал глазами, чем приводил молодую хозяйку в состояние искренней весёлости – девушка знала, что её старший спутник в миру являл собой образчик исключительного миролюбия и мягкого незлобивого характера. Джамал, напротив, расслабленно полулежал на подушках с видом кота, весь день только тем и занимался, что гонял одной лапой клубок шерсти. Однако любой наблюдательный человек заметил бы на поясе молодого мужчины три изогнутых кинжала в дорогих украшенных ножнах и тот по-хозяйски уверенный жест, которым смуглые пальцы проходились по рукояткам. Сама же ханум занималась тем, что подкуривала палочку благовоний о тлеющий фитиль в плошке с маслом. Тяжёлый запах розовых лепестков от серого дымка постепенно заполнял собой шатёр, смешивался с ароматом пряностей и создавал ту самую душную атмосферу восточного дома, которую ни с чем не перепутаешь, раз её узнав.

   Гости вошли в шатёр без приглашения, поэтому сидящая на коленях перед светильником Хоршед встрепенулась и глянула на вошедших мужчин снизу вверх как маленькая перепуганная птичка. Впрочем, взгляд этот получился совсем коротким – девушка тут же улыбнулась, установила палочку с благовониями на специальную дощечку, коснулась двумя пальцами лба и поднялась с колен. Мужчины остались сидеть, но кивнули в знак приветствия.

   - Добрый вечер, инквизитор-эфенди, добрый вечер, сержант-эфенди, - с точки зрения языка такое обращение – логическая ошибка, своего рода удвоение звания, но за незнанием имён гостей придётся обходиться чем есть, - благодарю за то, что решили почтить наш лагерь своим визитом. Прошу, присаживайтесь.

   Вопреки расхожему мнению о себе, Хора была вполне себе светской барышней. Только с некоторыми особенностями, свойственными её народу. Переодень её из широких шаровар и вышитых кофточек в придворное платье, дочь визиря вполне сошла бы за дворяночку из хорошей семьи, если бы захотела. Другое дело, что походить на кого-то Хоршед не хотела. Национальная гордость не позволяла. Маленькая хозяйка большого каравана опустилась на колени перед невысоким столиком с чайным прибором и пухлой бутылью, заткнутой пробкой.

   - Тяжела ли была ваша дорога? – спрашивать откуда и куда они идут было бы неверно – мало ли, это какая-нибудь государственная тайна за семью печатями. Шади не хотелось получить в ответ что-то невразумительное, поэтому она предпочла ограничиться только деликатным вопросом. Девушка ловко разлила пахнущую травами и чем-то сладким тягучую жидкость по крохотным чашечкам и на подносе протянула их гостям. Амин и Джамал тоже взяли по одной. Бородач пригубил напиток, и, довольно крякнув, сказал, что на дорогах нынче не спокойно. Джамал продолжал отмалчиваться и не изрёк и слова даже под мимолётным, но убийственно тяжёлым взглядом хозяйки.

   - Это аяр, фруктовая настойка, - Хоршед сегодня неимоверно щедра на улыбки, - вряд ли вам удастся попробовать её у кого-нибудь ещё, уважаемые. Вы кушайте, пожалуйста, Отец был к нам щедр и послал этот скромный ужин.

   Назвать скромным то, что соорудила Хора, было бы оскорблением её как хозяйки, но нахваливать собственные припасы и угощения – верх неприличия. Справедливо рассудив, что сытые и довольные инквизитор и гвардеец гораздо лучше, чем голодные, девушка расстаралась вовсю. О важных вещах можно поговорить и после ужина, когда языки развяжутся, а бдительность ослабнет.

+2

17

Стремительно пройдя через не такой уж большой лагерь, Барклай несколько нерешительно остановился перед пологом шатра. Правила приличия требовали постучать, но это же палатка, куда тут, забери Неведомый, стучать? Инквизитор осторожно вошёл.
В собравшейся компании он выглядел как взрослый дядя в сценке на детском утреннике. Атмосфера внутри шатра была мирной, расслабленной, пахло экзотичными пряностями, чей острых запах смягчался сладостью курившихся благовоний. Барклай же едва успел утереть лицо от пыли, волосы его были местами слипшимися от пота, и он по-прежнему был закован в нагрудник, сняв разве что тяжёлые краги с рук. Пристёгнутый на поясе палаш выглядел не менее угрожающе, чем обычно, и уж точно не добавлял доверия к этому ужину.
Инквизитор не счёл нужным расставаться с оружием, особенно при учёте того, что потенциально на них могли напасть; переодеваться же – снимать доспех, надевать чистую сорочку и кафтан – было куда дольше, чем позволяли приличия. Церковник смутился подобной обстановки, но не подал виду.
– Пожалуй, мне стоит представиться. Я – инквизитор Барклай Финли, – он слегка склонил голову, намечая поклон. Не более чем элементарная вежливость.
Подняв взгляд, он окинул им присутствующих, оценивая как их реакцию, так и их самих. Хозяйка, кажется, была рада его видеть, но явно смутилась в первый миг, как он вошёл, и это наталкивало на мысль, что нужно было как-то оповестить о своём приходе. Мужчина, сидевший на подушках, имел поразительно грозный вид, в то время как второй был нарочито расслаблен, от этого казалось, что в реальном конфликте они будут действовать прямо противоположно своему виду. Это было по-своему забавным, хоть и могло быть ошибкой.
Барклай выдавил вежливую полуулыбку, отчего лицо со следами ожога выглядело скорее жутковатым, чем дружелюбным. В палатку вошёл Калеб и инквизитор чуть расслабился. Светские разговоры и представления вызывали у него зуд где-то под лопаткой. Барклай сделал шаг в сторону, чтобы не загораживать проход.
– Мой спутник, сержант Калеб Зингер. С кем, мы, кстати, сегодня разделим ужин? – Финли ещё раз обвёл глазами присутствующих, ожидая представления.
Расстегнув плащ-накидку, Барклай повесил её на сгиб локтя и стал высматривать куда бы ему сесть. Сидеть на полу было непривычно и как-то по-варварски, уж тем более для человека в доспехе. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Впрочем, к инквизиторам это относилось слабо – они как раз имели дарованное богами право чужие правила осуждать. И осуждать порой смертельно.
Так ничего и не решив, Барклай глянул на Хоршед и вопросительно приподнял бровь. Вопрос о дороге он предпочёл оставить до того момента, как они рассядутся.

+1

18

Псарь вошел внутрь и несколько бегло окинул взглядом все происходящее и присутствующих. Пока что, это все напоминало ему встречу послов какой-то очень благодатной богатой страны с местными варварами-воителями, только-только искупавшихся в крови врагов и заявившихся на пир к почетным гостям. Хотя, в этой ситуации, гостями были как бы именно они с инквизитором, но вид двух мужчин, судя по всему, занимавших какие-то руководящие должности в подчинении Хоршед Бинт Аббас, в новых парадных либо же праздничных нарядах, вальяжно развалившихся и вообще наслаждающихся жизнью, специфично ярко контрастировал с Барклаем Финли, до сих пор частично закованным в железо и с палашом наперевес. Это настолько повеселило Калеба, что он еще раз посмотрел на хозяев шатра, а потом на свои нестриженные ногти с черными ободками и невольно почувствовав себя в одной тарелке с инквизитором, мысленно ухмыльнулся. Только мысленно, ибо напрягать собравшихся мужчин своей не самой дружелюбной улыбочкой, что всегда так или иначе, получалась у сержанта Зингера, точно не стоило. Вон один какой грозный… Псарь уже более сосредоточено окинул взглядом торговцев, на время цепляясь каждого из них.
Насупленный бородач, остервенело пытающийся создать вокруг себя ореол агрессивности, опасности и смертоносной загадочности. На деле, наверное, отворачивается когда курам головы рубят... Ну, может и не настолько все усугублено, но есть что-то в нет такое, доброе. То, чего давно уже не было у Калеба, Барклая и второго компаньона хозяйки, возлежащего на подушках. Кстати, о нем…
Молодой мужчина, всем своим видом демонстрирующий лень и удовольствие от жизни. Типа, вот нападут еретики и бейтесь с ними сами, затем и нужны военные да инквизиторы. А я тут полежу, благовония понюхаю, винца попью… На самом деле, не заметить его уверенности в собственных силах и наглости, мог разве что кто-то, совсем не знающий людей и живущий в светлом мире с бабочками и цветочками, порхающими вокруг и поющими детские песенки. Нет, этот мир полон дерьма, грязи и страданий, он набит ими под завязку и вот-вот лопнет, отдав всех его жителей на корм Пустоте. И да, этот человек, вяло перебирающий пальцами коллекцию кинжалов, точно полностью подходил под описание – "опасный". Скажем так, если бы у Псаря по какой-то причине было задание уничтожить данный караван, то этот парень первым бы получил железом по шее.
Хозяйка же, напротив, немного удивленная внезапным появлением гостей, выглядела несколько растерянной, но только мгновение. Она быстро собралась и задав несколько дежурных, видимо для приличия, вопросов, принялась потчевать гостей.
Калеб заметил, как напрягся инквизитор, видимо не зная, где присесть, но Псарь не загружал свой мозг, подобными вопросами. Он просто умостился на ближайшую обычно выглядящую подушку, оказавшись возле бородача и искренне надеясь, что это не какая-то ритуальная подушечка, приготовленная для внезапно посетивших их богов и подняв чашечку, выпил напиток. Тот оказался сладким, но в то же время не лишенный крепости и пришелся по вкусу сержанту, который иногда любил заглянуть в несколько хороших трактирчиков и спустить пол зарплаты на один вечер с выпивкой, закуской и пьяненькими девушками. В конце концов, не существует святых людей, а Зингер определённо входил в последнюю сотню. Еда тоже оказалась очень даже и точно не тянула на «скромный» ужин. Калеб вовсю наслаждался пищей, пытаясь вести себя вежливо и сдержанно, хотя есть хотелось страшно. Ох уж эти нормы приличия...
Наконец, он более-менее наелся и еще раз посмотрев на каждого присутствующего, задержав вроде бы безразличный, но в то же время тяжеловатый взгляд на человеке с кинжалами, негромко произнес:
- Скажите… Хоршед. Что вы слышали о еретиках, орудующих в этих краях? – Мужчина надеялся, что в этот момент Финли не подавится едой, ведь сержант нарушил какой-то его хитрый план и что он тоже собирался это спросить, потому что скрывать истинные цели их визита слишком долго, все равно не вышло бы.
Курить хотелось зверски, тем более после еды, а потому Псарь достал с кармана одну из заготовленных самокруток и вопросительно посмотрел на хозяйку, ожидая ее разрешения здесь закурить. В противном случае, придется потерпеть.

0

19

Саундтрек

   Держаться приличий светского раута в походном шатре – так себе идея, но Хоршед честно старалась. Правила – вот на чём держится этот мир. Без правил всё полетит в тартарары быстрее, чем вы успеете сказать «карри». Поэтому нужно хотя бы пытаться поддерживать устоявшийся порядок. Видит Отец, она старалась сделать всё правильно и достойно. Хора щедро сыпала улыбками, вежливо кивала, услышав имена гостей, и держала голову чуть опущенной, так, чтобы покрывало чуть прикрывало лоб. Ни дать ни взять дочка, о которой мечтал её досточтимый отец. Честно сказать, она думала, что будет хуже. Что всё пойдёт наперекосяк, когда инквизитор и гвардеец, производящий крайне мрачное впечатление, зайдут в её лагерь. Наверное, каждый, исповедующий религию, хоть как-то отличающейся от общепринятой, ощущает нечто подобное, когда видит господина Финли. Но ничего, обошлось. Вот только Джамал отчего-то скрипит зубами так, что из костяной пыли, которую он вскорости такими темпами наточит, можно будет делать ровные красивые пирамидки.

   Хора опустила поднос с чашечками на ковёр и, подмечая неловкость гостя, стрельнула глазами на своих соотечественников. Джамал сел более прямо, сдержанно улыбнулся и кивнул на подушки подле себя.

   - Джамал Аль-Саддин, друг старших братьев нашей хозяюшки, - в карих глазах полыхнули искорки превосходства – мол, он-то знает, что Хоршед всего-то женщина, за которой нужен присмотр, а все остальные считают, что она невесть что из себя представляет, - а эта неприветливая колода – Амин ибн Фаррух, наш земляк.

   Мгновение тишины, повисшее после представления, оглушительно громко и гневно звякнули браслеты на запястьях Хоршед – это она резко схватила ближайшую к ней подушечку, намереваясь соорудить для господина инквизитора место повыше. Покровительственный тон её задел, как задевал с тех пор, как Хора начала самостоятельно вести семейные дела. Джамала от остальных наёмных охранников отличала только дружба с её старшими братьями и дальнее родство. Подумаешь! Она ему платит, а значит, кое-кому следует держать свои амбиции при себе.

   - Джамал-джан, - на своём языке обратилась к нему девушка, - сходи, принеси табуретки – видишь, гостям неудобно.

   Амин заворочался на подушках и неодобрительно крякнул — определённо, девчонка слишком много на себя берёт. Его более молодой друг нахмурился, мотнул головой и заявил, что гостю будет удобно и на подушках. Знаете, если бы взглядом можно было убивать, то Джамал был бы покойником дважды. На долю секунды кукольное личико Хоршед, казавшееся почти детским в обрамлении лёгкого персикового покрывала, приняло выражение, которому бы позавидовали все древние кровожадные богини. Тяжёлый взгляд, в котором явственно читалось буйство выжженной пустыни их родины, пригвоздил Амина к месту – он знал, как Хоршед может быть тиха и страшна в гневе. Не убьёт, не покалечит, но устроит всё так, что пристойной работы и средств к существованию у тебя не будет примерно... никогда? Джамал знал характер её братьев, знал, как умело Хоршед-ханум вертела уважаемым дядюшкой Рашидом, видел, как круто она обращается с карванщиками и справедливо рассудил, что проблемы ему не нужны. Мужчина лязгнул кинжалами, резко вскочил с подушек, и, пробормотав извинения перед молодой госпожой, вылетел из шатра, едва не задев подставку с тлеющей ароматической палочкой. Хора провожала его абсолютно ласковым и максимально покорным взглядом. Вообще-то изначально она не планировала предлагать гостям чего-то, чем не пользуется сама, это было против её стремления сохранить быть своей родины в неукоснительной традиционности, но Джамал позволил себе дерзость, а инквизитору и правда будет неудобно сидеть весь вечер, если они не озаботятся чем-то кроме подушек.

   - Он найдёт для вас табурет, эфенди, и вернётся, - уголки губ мягко ползут вверх, и даже Амин не посмел недовольно цокнуть языком, - прошу простить за это.

   Господин гвардеец тем временем был преспокойно занят закусками. Какой хороший гость! Сидит,  кушает чатни, никого не трогает, неудобных вопросов не задаёт. Ну, почти, в рамках нормы. Так вот зачем они тут бродят – неверных ищут. Что же, для Хоры и её людей в этом вопросе не было ничего плохого, можно и рассказать.

   - Мы останавливались в нескольких местах, Калеб-эфенди, - девушка коротко улыбнулась, - в Тихих Дубах, знаете, это на полдороги отсюда до Мориона, мы услышали рассказы о еретиках с серпами. Говорят, крадут детей и девушек. Пару дней назад моим людям показалось, что они даже видели, как кто-то подбирается к нашей стоянке! Ужас, правда?

Отредактировано Хоршед бинт Аббас (2019-08-17 07:38:00)

+2

20

Мужчина, который чуть позже представился Джамалом, явно чувствовал своё превосходство над окружающими. Ощущал себя самым главным в этом шатре, потому что он… был знаком с братьями Хоршед? Чужая душа – потёмки, а чужие обычаи – вообще тьма тьмущая.
Барклай сдержанно кивнул в ответ на представление собравшихся мужчин. В отличии от пышущего самодовольством Джамала, он точно знал кто здесь действительно главный. Инквизитор уже собрался усесться на подушки вслед за Калебом, куда указала хозяйка, но между Хоршед и главным самцом палатки явно разгорелся конфликт. Барклай не понимал буквально ничего, кроме обращения по имени – слишком уж родина этих иностранных гостей находилась далеко от Дагорта, чтобы ей уделяли много внимания в процессе обучения инквизиторов.
Напряжённость повисла в воздухе, как аромат перца. Внутри этой группки явно существовала иллюзорная борьба за главенство, где на стороне Джамала были традиции, а на стороне Хоршед – более реальные рычаги воздействия, вроде статуса или денег. Что ж, около семейные дрязги касались Барклая не больше, чем погода за куполом. Тем более с участием женщины. Сегодня она смотрит на него в гневе, завтра выходит замуж, невеликая была бы новость. 
– Не стоило, госпожа бинт Аббас, – Барклай произнёс это спокойно, без тени смущения или неудобства, просто как ритуальную вежливую фразу. На табурете ему и правда было бы удобнее – ножны с клинком весьма мешались при таком низком сидении, как было принято здесь. Инквизитор наклонился и взял чашу с аяром, которая в крепких руках воина смотрелась игрушкой для детского чаепития.
– Дорога была обычной, – Финли попробовал жидкость в чаше. Это было что-то вроде очень сладкого, фруктово-пряного ликёра, и инквизитор с трудом сдержался чтобы его не выплюнуть. Было похоже, словно отхлебнул из банки бабусиного варенья, куда плеснули джина, и это при том, что бабушки, естественно, у Барклая никогда не было. Он надеялся, что ему удалось сдержаться и не отразить своё отношение к напитку на лице. – К счастью, погода была на нашей стороне, и мы добрались достаточно быстро.
Тем временем Калеб, который уплетал за обе щёки всё, что было представлено на «скромном» столе, сходу дал в карьер. Барклай вздохнул. У них было более чем достаточно времени, чтобы спокойно поговорить и поесть, а не начинать запугивать торговцев с первого мига, как они вошли в палатку. Впрочем, придираться к умению сержанта вести беседу было столь же бессмысленно, как просить быка не гадить на землю. В некотором смысле Барклаю импонировала простота, с которой Зингер подошёл к вопросу, но увы, к несчастью вояк, вроде сержанта и инквизитора, не всё этом мире решалось простотой и вопросами в лоб. По крайней мере, это не всегда был лучший путь.
– Это действительно ужасно, – неохотно Барклай поддержал беседу. – Ваш караван отправлял кого-нибудь на разведку? Может быть заметили что-то странное?

Отредактировано Барклай Финли (2019-08-20 18:48:29)

+1


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 2, месяц дождей, 1810 - Выезжали добры молодцы