КИЛЛИАН ПЭЙТОНКЛИФФ ХОЛДЖЕРИЛАЙ БЕРРИГАН
ГРЕХ НЕ В ТЕМНОТЕ, НО В НЕЖЕЛАНИИ СВЕТА
месяц солнца, 1810 год
Тёмное фэнтези | NC-17
Месяц солнца принёс в Дагорт дурные известия: мало хорошего в новостях о том, что в Редларте начали пропадать люди. Там и раньше было не слишком спокойно: большинство жителей ушло оттуда с приходом Пустоты. Остались лишь самые смелые или самые упрямые (хотя их принято звать глупцами). Более того, остался в Редларте и весь род Пэйтонов, не пожелавших бросить родной город. Кто-то говорит, что тучи сгущаются и грядёт буря — вполне возможно, что будет так.
» сюжет и хронология » правила проекта » список ролей » календарь и праздники » география и ресурсы » власть и образование » религия » технологии и оружие » ордена и союзы » пути и пустота » бестиарий » гостевая книга » занятые внешности » нужные персонажи » квестовая

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 14, месяц солнца, 1804 - Расшитый кафтан на революцию


14, месяц солнца, 1804 - Расшитый кафтан на революцию

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/ZvFQyVF.png


Альрик ван Гарат & Барклай ФинлиЗнакомство затянулось гордиевым узлом: связалось до невозможности развязать.

Если на небесах только и разговоров, что о море, то в Эдерне основными темами были война и искусство. И искусство войны, конечно же. Не был исключением и званный вечер герцога де Бенар, изящное мероприятие, на котором собрался весь свет столичной Эдерны, без сомнений, бал первого эшелона.
Обстановка в стране последнее время была чертовски напряжённой. Правитель, который не так давно был ещё молодым наследником, получил от своего почившего отца по большей части долги и проблемы, что вызывало недюжинное бурление среди света местного дворянства. Слухи твердили, что именно Франсуа де Бенар, герцог и двоюродный дядя короля, был во главе фракции, которая стремилась к некой, стыдно сказать, революции. Юные девы в пышных платьях и наследники знатных родов в расшитых золотом камзолах танцевали на открытой площадке зала, в то время как старшее поколение, отдав дань одного танца, жалось группками ближе к стенам, тихо обсуждая свои дела и угощаясь закусками. Вечер был одновременно роскошным и тревожным.
Но что есть чужие тревоги, как не открывшиеся возможности? Эдерна – столица культурной мысли этой части мира, а вместе с тем одна из самых воинственных стран последнего века, теперь захлёбывалась во внутренней напряжённости. Предприимчивый человек мог найти здесь себе дело, а вот для блюстителя чести и правоверности это было головной болью. Ведь инакомыслие не приходит одно, и зачастую вместе с заговором против действующей власти как почки по весне раскрываются порочные нарывы общества.
Очередь: Альрик ван Гарат, Барклай Финли.

+1

2

Ох уж эта Эдерна, страна контрастов! Здесь утонченная дама по имени Искусство живет под одной крышей с грубым мужланом по имени Война, и оба, кажется, вполне довольны подобным сожительством. Здесь вельможи по вечерам танцуют на балах, щеголяя пестрыми нарядами, о которых высшему света Дагорта и не снилось (за исключением, конечно, барона ван Гарата), а ночью за закрытыми дверями обсуждают планы междоусобицы. Сердца людей наполнены радостью сегодняшнего дня и тревогами завтрашнего, а такими сердцами легко управлять. Ах, Эдерна!

Всю эту информацию Альрик выведал еще до того, как прибыл в столицу дружественного Дагорту государства. И не то чтобы он совал нос в чужие дела, но разве можно не вслушиваться в разговоры, которые ведутся на постоялом дворе для заезжих купцов, когда все эти разговоры – об одном и том же? Для простоты восприятия почти все здесь говорили на Общем наречии, отчего барону даже не пришлось напрягать слух, чтобы ухватить нить повествования. Конечно, на родине, перед началом путешествия, его предупреждали о надвигающейся буре в высших кругах Эдерны, но то были лишь обрывочные сведения и ничего конкретного. Однако именно такие времена, как показывала практика, были наиболее благоприятны для выведения торговли на новый виток отношений. Посему торговая палата направила одного из своего старших инспекторов лично заняться делом, войти в контакт с деловыми партнерами Дагорта в этой стране и обсудить условия сделок. В придачу к этому парочка давних друзей из Ганзы, едва услышав о плавании Альрика на материк, не преминули обратиться к нему с просьбой заключить несколько соглашений от их имени – с соответствующими процентами, разумеется.

Прибыв в Эдерну лишь два назад, барон уже был захвачен круговоротом светской жизни. Казалось, люди здесь только и делают, что пьют вино, ходят на званые приемы и строят козни, но никак не занимаются повседневными делами с угрюмыми лицами, как это свойственно соотечественникам Альрика. Пока что встречи с деловыми партнерами протекали вяло, эдернийцы не спешили с выводами, а инспектор не показывал своей заинтересованности, но в этом деле спешка никогда не приводила к желанным результатам.

И вот ван Гарат сидит здесь, на приеме герцога де Бенара, направо и налево нахваливая блюда местной кухни и прелестные наряды гостей. Плащ-халат самого барона, сшитый из искусного шелка, был выкрашен очень популярным в этой стране пигментом под названием бистр, отчего наряд этот снискал немало комплиментов, а золотистые узоры на передней части халата так и вовсе покорили эдернийских дам. Здесь Альрик не чувствовал на себе насмешливых взглядов дагортской знати, одетых в безвкусные камзолы, здесь он был среди своих. Здесь роскошь чувствовалась во всем, и в сравнение с этим Дагорт казался крестьянским мальчишкой с сопливым носом и в дырявых ботинках, которому ни за что не достичь подобного утонченного вкуса.

Начался танец, в котором принимали участие почти все присутствующие, независимо от возраста и витиеватости титула. К сожалению, комплекция барона не позволяла ему лихо кружиться в танце, к тому же он не знал ни одного верного па, а халат бы то и дело путался в ногах. Все эти доводы он приводил в свою защиту, когда другие гости пытались увлечь его за собой, но в конце концов сдались, позволив Альрику направиться в угол бального зала и наблюдать за происходящим с неподдельным интересом.

Инспектору довелось по чистой случайности узнать еще в начале вечера, что на прием прибыл его соотечественник, один из инквизиторов, но имени он не разобрал, точнее, оно было так исковеркано эдернийским акцентом, что превратилось в какое-то несуразное «филе». Вряд ли Альрику довелось лично познакомиться со всеми инквизиторами, но что-то подсказывало ему, что человека с подобной фамилией в рядах инквизиции, да и во всем Дагорте, не существует. Как бы то ни было, он не горел желанием видеть на этом роскошном вечере напоминание о родине, а потому предпочел укромно стоять подальше от суеты, пока не окончится танец.

+2

3

Была тому причиной опасная профессия Барклая, его суровая внешность или треклятый модный наряд, который пришлось надеть согласно правилам приличия, но эдернийские дамы на вечере были чрезвычайно назойливы в своём внимании. Инквизитор чувствовал от этого некоторый дискомфорт. Он был обучен всем правилам приличия, которые не особенно располагали к тому, чтобы грубо отшить местных красоток. Склонный к дисциплине Барклай этим правилам следовал. Его всё же смогли утащить на один танец, благо он был несложный, зато теперь инквизитор мог отказываться от всех приглашений с чистой совестью и соблюдением приличий.
В отличии от женщин, которые проявляли к нему какой-то нездоровый интерес, мужчины, особенно те, что поумнее, держались от Финли подальше. Разговоры они предпочитали максимально нейтральные, о погоде или лошадях, лишь изредка затрагивая близкие инквизитору темы военного ремесла, тактики или фехтования. Вторую животрепещущую тему обсуждения – последние творения модного придворного художника – Барклай поддержать не мог, да и не хотел; политическую обстановку с инквизитором обсуждать никто не спешил.
Воистину, вечер был одновременно приятен и отвратителен. Он воплощал в себе всё, чем славны эдернийские светские мероприятия – самую модную одежду, самые острые темы для обсуждения, и, вместе с тем, самую редкую еду и самые дорогие украшения, на фоне порочного фестиваля бахвальства. Это был уже третий вечер, на котором присутствовал Барклай, и отношение к нему переходило из фазы острожного любопытства в фазу активного интереса. Возможно этим можно было объяснить то, что он был буквально окружён расшитыми колоколами из платьев.
Впрочем, официальная часть из представления, ужина и первого танца закончилась, потому Барклай получил некоторую свободу в том, чтобы наконец избавиться от этого курятника. Весь вечер быть петухом в его планы не входило.
– Прекрасные леди, ваше общество чудесно, но на этом вечере я обязан увидеться с другом, – произносить слова «дела» или «работа» на подобном мероприятии будучи инквизитором было чревато. Девицы в считанные минуты разнесли бы по залу, что этот дагортский инквизитор собрался кого-то пытать, а может и прямо-таки сжечь посреди гостиной. Да уж, работе коллег из Эдерны можно было только посочувствовать.
– О, с другом!
– Может быть вы нас представите, Ваше Превосходительство?
– Ваше Превосходительство, не будьте так жестоки, не покидайте нас!
Барклай поднял руки перед собой, в примиряющем жесте и попытке остановить эту словесную атаку.
– Леди, прошу вас. Мы будем болтать о скучном Дагорте и общих знакомых, едва ли вам такое будет интересно, – на самом деле наверняка будет, но это, кажется, была уже последняя капля в запасе вежливости Барклая на этот вечер. Одна из более молодых девушек начала открывать рот, чтобы снова возразить инквизитору, но напоролась на его взгляд и стушевалась. Молча женщины расступились, и Барклай вышел из оцепления. Впрочем, молчание продлилось недолго и спустя несколько мгновений дамы зашептались.
Барклай поправил воротник сорочки, сбрасывая с себя напряжение предыдущего разговора. Он был одет в цветах инквизиции, но согласно местным предпочтениям: чёрные кюлоты, чёрные туфли на низком каблуке, белые чулки, тёмно-бардовый камзол с серебряных шитьём и чёрное аби, также оттенённое серебром. Инквизитор предпочёл бы мундир, но на таком частном мероприятии это было бы неуместно. Военная форма, как и многое другое, было олицетворением действующей власти, чего местный контингент видеть не хотел; церемониальная ряса же едва ли подходила для светского ужина.
Окинув взглядом зал, Финли направился туда, где ранее успел приметь блестящую лысую голову Альрика ван Гарата. Компания невесть какая, очередной кулуарный болтун и интриган, да ещё и торговый инспектор, но он как минимум был земляком Барклая. И что самое важное, можно было поговорить о работе, заняться чем-то полезным, отвлечься от раздражающей праздности, переполняющей дворянское общество.
– Позволите составить вам компанию, барон? – Барклай слегка склонил голову в приветствии, касаясь спинки стоящего рядом стула.

+2

4

Ван Гарат увидел его, продирающегося сквозь толпу знатных дам и господ, подобно одному из дагортских ледоколов, что сейчас бороздят просторы северных морей за тысячи лиг от берегов Эдерны. Черная клякса инквизиции на фоне цветастых нарядов местных вельмож, уже издалека можно было догадаться, что сюда направляется полной самообладания поступью не кто иной, как Черный Барклай. Разумеется, их пути пересекались пару-тройку раз на родине, во время таких же знатных приемов, или когда Альрику доводилось штурмовать цитадель инквизиции вместе с другими инспекторами торговой палаты, с целью добиться большей прозрачности в ведении гроссбухов. Они с Финли не были близко знакомы, и обстоятельства до сих пор не обязывали их к этому, хотя до Альрика доходили разные слухи о кровожадности инквизитора, о его зачистках и прочих методах, от которых каждая уважающая себя дама падает в обморок. Ван Гарат, впрочем, вполне понимал позицию инквизиции, а именно – цель оправдывает средства; сам он тоже не гнушался некоторыми не вполне законными методами для достижения наибольшей выгоды, хотя до Финли ему было, мягко говоря, далеко.

При приближении соотечественника барон окинул крепко сложенную фигуру оценивающим взглядом, с удивлением отмечая обманчивую простоту и одновременную изысканность наряда; особенно броско смотрелось черное аби с примесью серебра. Кто бы мог подумать, что такой человек способен отдавать дань моде, но, видимо, не только сжиганию еретиков учат поборников веры. Разумеется, полная фигура ван Гарата смотрелась бы нелепо в подобном одеянии (чего, к сожалению, не осознавали другие дородные мужчины на приеме, втиснутые кто в жюстокоры, кто в камзолы), но инквизитору Финли оно было определенно к лицу.

– Компания земляка мне только в радость, милорд, – с поклоном ответил Альрик, расплываясь в улыбке. Он кривил душой, разумеется, но разве это волновало кого-то из них двоих? Приличия должны быть соблюдены, особенно на таком роскошном вечере, а рубить с плеча – это, как выражались эдернийцы, "моветон".

Инспектор пододвинул другой стул для себя, подобрал подол халата, и почти одновременно они уселись на изысканные четырехногие создания, появившиеся на свет в лучших мастерских эдернийских столяров.

– Я надеюсь, вы наслаждаетесь вечером не меньше меня, – вдохновенно продолжил Альрик, окидывая взглядом залу. – Право, местные знают толк в роскошных приемах и званых вечерах, и смею заметить, что нашим соотечественникам и не снился такой размах. Впрочем, все всегда упирается в финансы…

С этой неоднозначной, и в то же время ни к чему не обязывающей, фразой он посмотрел на Финли, словно ожидая подтверждения своего мнения. Однако ван Гарат знал, что перед ним сидит человек не пустых разговоров, но решительных действий. И что-то подсказывало, что господин инквизитор завязал беседу с господином инспектором вовсе не с целью обсудить последние тренды эдернийской моды или – на потеху Семерым – сегодняшние кушанья.

Отредактировано Альрик ван Гарат (2019-08-18 22:42:42)

+2

5

Семеро свидетели, но барон ван Гарат явно чувствовал здесь себя куда комфортнее, чем Барклай. Несмотря на то, что инквизитор сохранял свойственную сану и лично ему невозмутимость – внутри он был скорее раздражён, чем спокоен. Инквизиция должна выполнять самые разные задачи в святом деле очищения, в том числе задачи сбора информации и выслеживания, подобные этому вечеру. Видят боги, можно было подобрать кого-то и получше, чем человек, чья репутация зиждется на количестве срубленных голов и горящих костров.
С другой стороны – Альрик. В какой-то степени, полная противоположность Барклая Финли. Полноватый, миролюбивый на вид, роскошно одетый, он чувствовал здесь себя как рыба в воде и получал удовольствие от происходящего. Вся его внешность была максимально далека от воинственного и агрессивного инквизитора, в каждом движении которого чувствовалась хватка воина.
– Благодарю, – Барклай ответил скорее вежливым намёком на поклон, практически кивком. Не было и ответной улыбки – кривыми усмешками и ухмылками инквизитора разве что местный люд пугать, а не разговоры начинать. Да и не в характере Финли было подобное. Хоть он и получил славное образование, чтил этикет, но скорее его букву, нежели дух. Нормы поведения в обществе для Барклая были в первую очередь кодексом правил, которые требовалось соблюдать, как и многие другие.
Барклай слегка поёрзал, устраиваясь на стуле, который скорее походил на произведение искусства, чем мебель, после чего откинулся на спинку, широко расставив ноги. Он смерил тяжёлым взглядом ван Гарата и сложил руки на животе. Не то что бы барон успел чем-то вызвать недовольство, просто взгляд Финли от природы был нелёгким.
– Увы, я не могу разделить вашего воодушевления, барон, – Барклай поморщился, словно разжевав дольку лимона. – О да, местные.
Финли было что рассказать об Эдерне. Эта страна часто находилась на острие внимания инквизиции. Расточительные любители пиров, склонные к гедонизму эдернийцы привлекали еретиков и инакомыслящих всех мастей как мух привлекает… мёд. Местное отделение святой Церкви трудилось, не жалея себя, чтобы привить люду умеренность, столь необходимую правоверным, но даже они частенько не выдерживали этой круговерти. Нет ничего отвратительнее и печальнее, чем погрязший в эдернийском разврате священник. К счастью, недреманное око Инквизиции не спускало своего пылающего взгляда с Эдерны.
Инквизитор хмыкнул.
– Пожалуй, к счастью, что нашим соотечественникам не снился подобный размах. Корона Эдерны погрязла в долгах, как шелках, – Барклай поднял руку и обвёл окружающих жестом. – Даже они. Все они, от герцогов до баронов, возжелавшие стать правящая элитой и прибрать корону себе. Что они делают для этого? – глаза инквизитора блеснули гневом, когда он смотрел на окружающих. – Устраивают пиры.
Впрочем, через миг Финли успокоился и вернулся взглядом к Альрику.
– Я так полагаю, вас сюда привели дела? – он не знал какие задачи стояли перед бароном ван Гаратом в Эдерне. Были надежды, что они не связаны с помощью будущим революционерам. С другой стороны, Барклаю было по большому счёту всё равно – правящая династия не была тем, за что держалась эдернийская церковь или он сам.

+2


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 14, месяц солнца, 1804 - Расшитый кафтан на революцию