ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНО ТОГО НЕ СТОИТ
Когда он еще жил в Морионе, до Фасбрука доходили различные слухи о местных деревеньках, одна меньше другой. О жителях, работающих не покладая рук и сторонящихся приезжих. О порой слишком радикальных методах решения проблем. Но разве можно их в этом упрекнуть? Эдер не верил всяким домыслам и небылицам, а если бы в его дом заявилась банда ученых, сующих свой нос куда не следует, то не исключено, что он сам бы тоже взялся за факел. Он слегка усмехается, выпуская ароматный сгусток дыма изо рта и глядя на здание, которое с трудом можно назвать трактиром. Пока что лучше не лезть со своими собственными расспросами.
время в игре: месяц солнца — месяц охоты, 1810 год

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Игровой архив » 14, месяц солнца, 1804 – Расшитый кафтан на революцию


14, месяц солнца, 1804 – Расшитый кафтан на революцию

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/ZvFQyVF.png


Альрик ван Гарат & Барклай ФинлиЗнакомство затянулось гордиевым узлом: связалось до невозможности развязать.

Если на небесах только и разговоров, что о море, то в Эдерне основными темами были война и искусство. И искусство войны, конечно же. Не был исключением и званный вечер герцога де Бенар, изящное мероприятие, на котором собрался весь свет столичной Эдерны, без сомнений, бал первого эшелона.
Обстановка в стране последнее время была чертовски напряжённой. Правитель, который не так давно был ещё молодым наследником, получил от своего почившего отца по большей части долги и проблемы, что вызывало недюжинное бурление среди света местного дворянства. Слухи твердили, что именно Франсуа де Бенар, герцог и двоюродный дядя короля, был во главе фракции, которая стремилась к некой, стыдно сказать, революции. Юные девы в пышных платьях и наследники знатных родов в расшитых золотом камзолах танцевали на открытой площадке зала, в то время как старшее поколение, отдав дань одного танца, жалось группками ближе к стенам, тихо обсуждая свои дела и угощаясь закусками. Вечер был одновременно роскошным и тревожным.
Но что есть чужие тревоги, как не открывшиеся возможности? Эдерна – столица культурной мысли этой части мира, а вместе с тем одна из самых воинственных стран последнего века, теперь захлёбывалась во внутренней напряжённости. Предприимчивый человек мог найти здесь себе дело, а вот для блюстителя чести и правоверности это было головной болью. Ведь инакомыслие не приходит одно, и зачастую вместе с заговором против действующей власти как почки по весне раскрываются порочные нарывы общества.
Очередь: Альрик ван Гарат, Барклай Финли.

Отредактировано Барклай Финли (2019-09-28 17:25:19)

+2

2

Ох уж эта Эдерна, страна контрастов! Здесь утонченная дама по имени Искусство живет под одной крышей с грубым мужланом по имени Война, и оба, кажется, вполне довольны подобным сожительством. Здесь вельможи по вечерам танцуют на балах, щеголяя пестрыми нарядами, о которых высшему света Дагорта и не снилось (за исключением, конечно, барона ван Гарата), а ночью за закрытыми дверями обсуждают планы междоусобицы. Сердца людей наполнены радостью сегодняшнего дня и тревогами завтрашнего, а такими сердцами легко управлять. Ах, Эдерна!

Всю эту информацию Альрик выведал еще до того, как прибыл в столицу дружественного Дагорту государства. И не то чтобы он совал нос в чужие дела, но разве можно не вслушиваться в разговоры, которые ведутся на постоялом дворе для заезжих купцов, когда все эти разговоры – об одном и том же? Для простоты восприятия почти все здесь говорили на Общем наречии, отчего барону даже не пришлось напрягать слух, чтобы ухватить нить повествования. Конечно, на родине, перед началом путешествия, его предупреждали о надвигающейся буре в высших кругах Эдерны, но то были лишь обрывочные сведения и ничего конкретного. Однако именно такие времена, как показывала практика, были наиболее благоприятны для выведения торговли на новый виток отношений. Посему торговая палата направила одного из своего старших инспекторов лично заняться делом, войти в контакт с деловыми партнерами Дагорта в этой стране и обсудить условия сделок. В придачу к этому парочка давних друзей из Ганзы, едва услышав о плавании Альрика на материк, не преминули обратиться к нему с просьбой заключить несколько соглашений от их имени – с соответствующими процентами, разумеется.

Прибыв в Эдерну лишь два назад, барон уже был захвачен круговоротом светской жизни. Казалось, люди здесь только и делают, что пьют вино, ходят на званые приемы и строят козни, но никак не занимаются повседневными делами с угрюмыми лицами, как это свойственно соотечественникам Альрика. Пока что встречи с деловыми партнерами протекали вяло, эдернийцы не спешили с выводами, а инспектор не показывал своей заинтересованности, но в этом деле спешка никогда не приводила к желанным результатам.

И вот ван Гарат сидит здесь, на приеме герцога де Бенара, направо и налево нахваливая блюда местной кухни и прелестные наряды гостей. Плащ-халат самого барона, сшитый из искусного шелка, был выкрашен очень популярным в этой стране пигментом под названием бистр, отчего наряд этот снискал немало комплиментов, а золотистые узоры на передней части халата так и вовсе покорили эдернийских дам. Здесь Альрик не чувствовал на себе насмешливых взглядов дагортской знати, одетых в безвкусные камзолы, здесь он был среди своих. Здесь роскошь чувствовалась во всем, и в сравнение с этим Дагорт казался крестьянским мальчишкой с сопливым носом и в дырявых ботинках, которому ни за что не достичь подобного утонченного вкуса.

Начался танец, в котором принимали участие почти все присутствующие, независимо от возраста и витиеватости титула. К сожалению, комплекция барона не позволяла ему лихо кружиться в танце, к тому же он не знал ни одного верного па, а халат бы то и дело путался в ногах. Все эти доводы он приводил в свою защиту, когда другие гости пытались увлечь его за собой, но в конце концов сдались, позволив Альрику направиться в угол бального зала и наблюдать за происходящим с неподдельным интересом.

Инспектору довелось по чистой случайности узнать еще в начале вечера, что на прием прибыл его соотечественник, один из инквизиторов, но имени он не разобрал, точнее, оно было так исковеркано эдернийским акцентом, что превратилось в какое-то несуразное «филе». Вряд ли Альрику довелось лично познакомиться со всеми инквизиторами, но что-то подсказывало ему, что человека с подобной фамилией в рядах инквизиции, да и во всем Дагорте, не существует. Как бы то ни было, он не горел желанием видеть на этом роскошном вечере напоминание о родине, а потому предпочел укромно стоять подальше от суеты, пока не окончится танец.

+3

3

Была тому причиной опасная профессия Барклая, его суровая внешность или треклятый модный наряд, который пришлось надеть согласно правилам приличия, но эдернийские дамы на вечере были чрезвычайно назойливы в своём внимании. Инквизитор чувствовал от этого некоторый дискомфорт. Он был обучен всем правилам приличия, которые не особенно располагали к тому, чтобы грубо отшить местных красоток. Склонный к дисциплине Барклай этим правилам следовал. Его всё же смогли утащить на один танец, благо он был несложный, зато теперь инквизитор мог отказываться от всех приглашений с чистой совестью и соблюдением приличий.
В отличии от женщин, которые проявляли к нему какой-то нездоровый интерес, мужчины, особенно те, что поумнее, держались от Финли подальше. Разговоры они предпочитали максимально нейтральные, о погоде или лошадях, лишь изредка затрагивая близкие инквизитору темы военного ремесла, тактики или фехтования. Вторую животрепещущую тему обсуждения – последние творения модного придворного художника – Барклай поддержать не мог, да и не хотел; политическую обстановку с инквизитором обсуждать никто не спешил.
Воистину, вечер был одновременно приятен и отвратителен. Он воплощал в себе всё, чем славны эдернийские светские мероприятия – самую модную одежду, самые острые темы для обсуждения, и, вместе с тем, самую редкую еду и самые дорогие украшения, на фоне порочного фестиваля бахвальства. Это был уже третий вечер, на котором присутствовал Барклай, и отношение к нему переходило из фазы острожного любопытства в фазу активного интереса. Возможно этим можно было объяснить то, что он был буквально окружён расшитыми колоколами из платьев.
Впрочем, официальная часть из представления, ужина и первого танца закончилась, потому Барклай получил некоторую свободу в том, чтобы наконец избавиться от этого курятника. Весь вечер быть петухом в его планы не входило.
– Прекрасные леди, ваше общество чудесно, но на этом вечере я обязан увидеться с другом, – произносить слова «дела» или «работа» на подобном мероприятии будучи инквизитором было чревато. Девицы в считанные минуты разнесли бы по залу, что этот дагортский инквизитор собрался кого-то пытать, а может и прямо-таки сжечь посреди гостиной. Да уж, работе коллег из Эдерны можно было только посочувствовать.
– О, с другом!
– Может быть вы нас представите, Ваше Превосходительство?
– Ваше Превосходительство, не будьте так жестоки, не покидайте нас!
Барклай поднял руки перед собой, в примиряющем жесте и попытке остановить эту словесную атаку.
– Леди, прошу вас. Мы будем болтать о скучном Дагорте и общих знакомых, едва ли вам такое будет интересно, – на самом деле наверняка будет, но это, кажется, была уже последняя капля в запасе вежливости Барклая на этот вечер. Одна из более молодых девушек начала открывать рот, чтобы снова возразить инквизитору, но напоролась на его взгляд и стушевалась. Молча женщины расступились, и Барклай вышел из оцепления. Впрочем, молчание продлилось недолго и спустя несколько мгновений дамы зашептались.
Барклай поправил воротник сорочки, сбрасывая с себя напряжение предыдущего разговора. Он был одет в цветах инквизиции, но согласно местным предпочтениям: чёрные кюлоты, чёрные туфли на низком каблуке, белые чулки, тёмно-бардовый камзол с серебряных шитьём и чёрное аби, также оттенённое серебром. Инквизитор предпочёл бы мундир, но на таком частном мероприятии это было бы неуместно. Военная форма, как и многое другое, было олицетворением действующей власти, чего местный контингент видеть не хотел; церемониальная ряса же едва ли подходила для светского ужина.
Окинув взглядом зал, Финли направился туда, где ранее успел приметь блестящую лысую голову Альрика ван Гарата. Компания невесть какая, очередной кулуарный болтун и интриган, да ещё и торговый инспектор, но он как минимум был земляком Барклая. И что самое важное, можно было поговорить о работе, заняться чем-то полезным, отвлечься от раздражающей праздности, переполняющей дворянское общество.
– Позволите составить вам компанию, барон? – Барклай слегка склонил голову в приветствии, касаясь спинки стоящего рядом стула.

+3

4

Ван Гарат увидел его, продирающегося сквозь толпу знатных дам и господ, подобно одному из дагортских ледоколов, что сейчас бороздят просторы северных морей за тысячи лиг от берегов Эдерны. Черная клякса инквизиции на фоне цветастых нарядов местных вельмож, уже издалека можно было догадаться, что сюда направляется полной самообладания поступью не кто иной, как Черный Барклай. Разумеется, их пути пересекались пару-тройку раз на родине, во время таких же знатных приемов, или когда Альрику доводилось штурмовать цитадель инквизиции вместе с другими инспекторами торговой палаты, с целью добиться большей прозрачности в ведении гроссбухов. Они с Финли не были близко знакомы, и обстоятельства до сих пор не обязывали их к этому, хотя до Альрика доходили разные слухи о кровожадности инквизитора, о его зачистках и прочих методах, от которых каждая уважающая себя дама падает в обморок. Ван Гарат, впрочем, вполне понимал позицию инквизиции, а именно – цель оправдывает средства; сам он тоже не гнушался некоторыми не вполне законными методами для достижения наибольшей выгоды, хотя до Финли ему было, мягко говоря, далеко.

При приближении соотечественника барон окинул крепко сложенную фигуру оценивающим взглядом, с удивлением отмечая обманчивую простоту и одновременную изысканность наряда; особенно броско смотрелось черное аби с примесью серебра. Кто бы мог подумать, что такой человек способен отдавать дань моде, но, видимо, не только сжиганию еретиков учат поборников веры. Разумеется, полная фигура ван Гарата смотрелась бы нелепо в подобном одеянии (чего, к сожалению, не осознавали другие дородные мужчины на приеме, втиснутые кто в жюстокоры, кто в камзолы), но инквизитору Финли оно было определенно к лицу.

– Компания земляка мне только в радость, милорд, – с поклоном ответил Альрик, расплываясь в улыбке. Он кривил душой, разумеется, но разве это волновало кого-то из них двоих? Приличия должны быть соблюдены, особенно на таком роскошном вечере, а рубить с плеча – это, как выражались эдернийцы, "моветон".

Инспектор пододвинул другой стул для себя, подобрал подол халата, и почти одновременно они уселись на изысканные четырехногие создания, появившиеся на свет в лучших мастерских эдернийских столяров.

– Я надеюсь, вы наслаждаетесь вечером не меньше меня, – вдохновенно продолжил Альрик, окидывая взглядом залу. – Право, местные знают толк в роскошных приемах и званых вечерах, и смею заметить, что нашим соотечественникам и не снился такой размах. Впрочем, все всегда упирается в финансы…

С этой неоднозначной, и в то же время ни к чему не обязывающей, фразой он посмотрел на Финли, словно ожидая подтверждения своего мнения. Однако ван Гарат знал, что перед ним сидит человек не пустых разговоров, но решительных действий. И что-то подсказывало, что господин инквизитор завязал беседу с господином инспектором вовсе не с целью обсудить последние тренды эдернийской моды или – на потеху Семерым – сегодняшние кушанья.

Отредактировано Альрик ван Гарат (2019-08-18 22:42:42)

+3

5

Семеро свидетели, но барон ван Гарат явно чувствовал здесь себя куда комфортнее, чем Барклай. Несмотря на то, что инквизитор сохранял свойственную сану и лично ему невозмутимость – внутри он был скорее раздражён, чем спокоен. Инквизиция должна выполнять самые разные задачи в святом деле очищения, в том числе задачи сбора информации и выслеживания, подобные этому вечеру. Видят боги, можно было подобрать кого-то и получше, чем человек, чья репутация зиждется на количестве срубленных голов и горящих костров.
С другой стороны – Альрик. В какой-то степени, полная противоположность Барклая Финли. Полноватый, миролюбивый на вид, роскошно одетый, он чувствовал здесь себя как рыба в воде и получал удовольствие от происходящего. Вся его внешность была максимально далека от воинственного и агрессивного инквизитора, в каждом движении которого чувствовалась хватка воина.
– Благодарю, – Барклай ответил скорее вежливым намёком на поклон, практически кивком. Не было и ответной улыбки – кривыми усмешками и ухмылками инквизитора разве что местный люд пугать, а не разговоры начинать. Да и не в характере Финли было подобное. Хоть он и получил славное образование, чтил этикет, но скорее его букву, нежели дух. Нормы поведения в обществе для Барклая были в первую очередь кодексом правил, которые требовалось соблюдать, как и многие другие.
Барклай слегка поёрзал, устраиваясь на стуле, который скорее походил на произведение искусства, чем мебель, после чего откинулся на спинку, широко расставив ноги. Он смерил тяжёлым взглядом ван Гарата и сложил руки на животе. Не то что бы барон успел чем-то вызвать недовольство, просто взгляд Финли от природы был нелёгким.
– Увы, я не могу разделить вашего воодушевления, барон, – Барклай поморщился, словно разжевав дольку лимона. – О да, местные.
Финли было что рассказать об Эдерне. Эта страна часто находилась на острие внимания инквизиции. Расточительные любители пиров, склонные к гедонизму эдернийцы привлекали еретиков и инакомыслящих всех мастей как мух привлекает… мёд. Местное отделение святой Церкви трудилось, не жалея себя, чтобы привить люду умеренность, столь необходимую правоверным, но даже они частенько не выдерживали этой круговерти. Нет ничего отвратительнее и печальнее, чем погрязший в эдернийском разврате священник. К счастью, недреманное око Инквизиции не спускало своего пылающего взгляда с Эдерны.
Инквизитор хмыкнул.
– Пожалуй, к счастью, что нашим соотечественникам не снился подобный размах. Корона Эдерны погрязла в долгах, как шелках, – Барклай поднял руку и обвёл окружающих жестом. – Даже они. Все они, от герцогов до баронов, возжелавшие стать правящая элитой и прибрать корону себе. Что они делают для этого? – глаза инквизитора блеснули гневом, когда он смотрел на окружающих. – Устраивают пиры.
Впрочем, через миг Финли успокоился и вернулся взглядом к Альрику.
– Я так полагаю, вас сюда привели дела? – он не знал какие задачи стояли перед бароном ван Гаратом в Эдерне. Были надежды, что они не связаны с помощью будущим революционерам. С другой стороны, Барклаю было по большому счёту всё равно – правящая династия не была тем, за что держалась эдернийская церковь или он сам.

+3

6

Со стороны они, вероятно, смотрелись очень необычно, особенно в контрасте друг с другом: строгого вида инквизитор и податливый барон. Даже одежда была подобрана будто бы целью подчеркивать их различия – темный наряд Финли отдавал дань уважения его угловатой, но в то же время сильной фигуре и жесткому нраву; расписной халат барона всем своим видом давал понять о миролюбивости владельца. По крайней мере, с такой целью были подобраны эти одеяния, но соответствовал ли внешний вид действительности? Гости вечера, проходившие мимо, слегка скашивали глаза на необычный дуэт из Дагорта, но правила приличия не позволяли аристократам слишком уж пялиться на других, и разве что девушки в другом конце зала, еще незамужнее и оттого не поднаторевшие в светском этикете, могли позволить себе энергично перешептываться и кидать взгляды сквозь толпу на Финли и ван Гарата. Однако этих двоих вряд ли беспокоило то, что так активно обсуждали эдернийские девицы.

Инспектор выдержал тяжелый взгляд собеседника без особых усилий, хотя человек поскромнее наверняка бы сконфузился и сразу начал перебирать в уме свои былые прегрешения, которыми могла бы заинтересоваться инквизиция. Альрик же чувствовал себя свободно даже в обществе самых неудобных и неприятных людей; Черного Барклая можно было причислить и к первым, и ко вторым – в зависимости от того, у кого спрашивать. Однако барон не спешил с выводами и решил дать беседе течь по руслу, заданному Финли, как он часто делал и в других ситуациях, не желая оказывать лишний напор.

Казалось, Барклай был раздосадован или даже разозлен тем, что эдернийская знать устраивает званые вечера в такие неспокойные для страны времена. Барон задумался, стоило ли объяснять ему, что подобные приемы могут сыграть ключевую роль в будущем Эдерны, если принять во внимание, сколько тайных разговоров, намеков и недомолвок звучало в этих стенах; не во всеуслышание, разумеется, а только для избранных ушей, к числу которых не принадлежали ни сам ван Гарат, ни Финли. В конце концов, решившись все же не пускаться в домыслы и теории о значимости пиров в становлении политического строя страны, Альрик произнес очень добродушно:

– Вы правильно догадались, что меня привели сюда дела, а именно – представление интересов Дагорта на эдернийском рынке. Но, как вы уже заметили, – он перевел рассеянный взгляд на танцующих и слегка качнул головой, – мои дела продвинулись не так далеко, как мне хотелось бы, во многом благодаря страсти эдернийцев к досугу подобного рода. Мне жаль, что вы не разделяете моего восторга от званых вечеров, но даже моему восторгу есть предел, когда торговые дела застопориваются по причине этих же самых вечеров. Пышные платья, изысканные блюда, утончыенные беседы – все это не может не очаровывать, но лишь до поры до времени.

Казалось, барон ван Гарат все ходил вокруг да около, повторяя уже сказанное и не желая задать главный вопрос, как будто тот мог обжечь его своей откровенностью. Он вновь посмотрел на хмурое как тучи лицо инквизитора, словно это могло придать ему уверенности. Наконец с легким вздохом он произнес:

– А какие дела привели в Эдерну представителя нашей инквизиции? Неужели местные службы больше не справляются с наплывом еретиков? Хотя полагаю, что эта информация не предназначена для моих любопытных ушей.

Альрик знал, что в Эдерне процветает инакомыслие – как по отношению к правящей системе, так и по отношению к Церкви Семерых. И если первое представлялось ему отличным шансом принести в казну Дагорте дополнительный доход, то второе мало заботило в силу своего крайне низкого потенциала с финансовой точки зрения. Фанатикам веры был безразличен звон монет, и именно поэтому инспектор предпочитал не иметь с ними никаких дел.

+3

7

Возможно, если бы Барклай выпил стало бы немного лучше. Конечно, на подобном мероприятии было множество прекрасных вин: белых, красных и розовых; с цветочными ароматами и тяжёлыми землистыми запахами; но все они прельщали инквизитора не больше, чем стакан ключевой воды. Ему хотелось чего-то терпкого, обжигающе крепкого. Виски или даже джин подошли бы как нельзя лучше, но увы, они были совсем не в моде в Эдерне. А то, что было немодным в этой стране просто не существовало. Разве что в портовом кабаке, но где найти время, чтобы отправиться туда просто выпить?
Разговор, который неохотно завязывался между инквизитором и торговым инспектором едва ли мог принести большие результаты, Барклай это осознавал. Как и осознавал то, что даже если вероятность меньше, чем выиграть тысячу монет в кости в доках и уйти оттуда целым, этот разговор следует провести. Среди торговых партнёров Альрика могли быть те, за кем охотился Барклай. Или хотя бы те, кто могут на них вывести.
Барклай кивнул.
– Решить какой-то вопрос в Эдерне не проще, чем найти иголку в стоге сена, – инквизитор зыркнул на стайку девиц, от которых ускользнул минутами ранее. От взгляда Барклая они только больше захихикали. – Меня, как и вас, привели сюда дела.
Побарабанив кончиками пальцев по подлокотнику, Финли вздохнул. Проклятье, он не был в этом хорош! Ван Гарат считался вполне надёжным человеком, но достаточно ли? Сколько информации можно ему доверить? Что нельзя говорить? Можно было воспользоваться влиянием эдернийских коллег и просто вызвать его на допрос, но это создало бы только больше проблем. Это подпортило бы репутацию как барона, так и самой инквизиции; но что важнее – запустило бы слухи. Слухи быстрее молний.
– Моя репутация зачастую спешит далеко впереди меня, – ворчливо заметил Финли, – и порой не очень-то обоснованно. Я, знаете ли, не особенно хорош вот в этом всём, – инквизитор махнул рукой, обводя окружение. – Но мои коллеги считают, что если я нахожусь в городе, то волшебным образом могу решить любую проблему.
Возникло навязчивое ощущение чужого взгляда. Оглядываться как полоумный в поисках смотрящего не было смысла, но Финли не покидало ощущение, что за ними наблюдают. Пытаются понять о чём разговор? В нём не было ничего необычного – Альрик и Барклай были единственными дагортцами на приёме. С другой стороны, слишком уж разными они были.
– Мне нужно знать больше о ваших ближайших сделках. Точнее, их участниках, – беглый осмотр окружающих не дал результатов, но Барклай был готов поставить своего коня на то, что за ними кто-то очень внимательно следил. Взгляд инквизитора вернулся к ван Гарату. – Меня интересуют те, кто связан с местным дворянством, в первую очередь. Особенно, если они предпочитают максимально эффективные способы доставки, – контрабанда сама по себе интересовала Барклая в последнюю очередь, но вот люди, которых она привлекает… Это было куда интереснее.

Отредактировано Барклай Финли (2019-08-25 22:45:19)

+3

8

Второй круг танцев подходил к концу, а это значило, что распорядитель танцевального зала вскоре объявит паузу в увеселительной программе – люди разбредутся по просторному холлу, переводя дыхание от энергичных па и заведут беседы на незначительные отвлеченные темы. Последнего нельзя было сказать о беседе барона и инквизитора, ибо разговаривали они на полном серьезе, каждый пытаясь вытянуть из собеседника обрывки информации так, чтобы это не выглядело неприкрытым любопытством. Сам барон старался сохранять беззаботное выражение лица, показывая лишь вежливый интерес к теме разговора. Хмурая или недовольная маска на балу равноценна пляскам на поминках, так что нельзя было давать повода для ненужного внимания со стороны других гостей.

Почему-то Альрик мог без труда представить себе, что Барклай действительно не очень хорош во всем этом, отчего создавалось впечатление, будто он выполняет данное поручение неохотно. Интересно, предпочел бы он сейчас смотреть на костер грешников вместо того, чтобы сидеть здесь и состязаться в светских беседах с ван Гаратом? Как бы то ни было, барон довольно быстро смекнул, что инквизитор очень нуждается в его сведениях относительно дел с зажиточными эдернийскими купцами. Возможно, сам Финли не знал, с какой стороны подступиться к местным дворянам; возможно, не имел достаточно связей; или же просто решил прибегнуть к помощи старшего инспектора, принимая во внимание его многочисленные знакомства.

Взгляд Черного Барклая цепким хищником скользил по танцующим парам, что заставило Альрика задуматься: неужели они уже попали под чье-то неотступное наблюдение? Конечно, любопытные девушки были не в счет, иначе такой человек, как инквизитор, не стал бы озираться по сторонам с явным неудовлетворением. Пока что это неудовлетворение не переросло в беспокойство, но надолго ли его хватит? Что-что, а скрывать свои эмоции на званых приемах инквизиторов явно не учили.

– Милорд, право, вы обо мне очень невысокого мнения, если вы имеете в виду то, о чем я подумал, – с театральной сокрушенностью покачал головой барон, а затем слегка наклонился к собеседнику и понизил голос: – Контрабанда карается здесь по всей строгости эдернийского закона, и я, как официальный представитель Дагорта, не веду дел с людьми, которые хоть отдаленно связаны с подобными махинациями.

В этом ван Гарат все же позволил себе некоторую вольность. Хоть он действительно не имел отношения к нелегальному товару, он догадывался, что некоторые лица, которые днем обсуждали с ним сделки в роскошных светлых кабинетах, по вечерам проворачивали более темные дела в более темных местах.

– Я мог бы назвать вам несколько имен, но все они – добропорядочные купцы с незапятнанной репутацией, так что какой от этого прок? Мне очень жаль, что я никак не могу помочь вам с этим вопросом, но позвольте мне, в свою очередь, спросить: какой интерес может быть у инквизиции к максимально эффективным способам доставки, как вы изволили выразиться? Мое воображение ограничено доходами и расходами, так что я не могу назвать ни одной веской причины, зачем сведения подобного рода могли бы вам пригодиться.

Речь барона была плавной, а взгляд бесстрастным, но внутри он почти кипел от возбуждения. Финли смог заинтересовать его чем-то, чего он пока не мог понять, но тем не менее, это казалось очень интересным.

Отредактировано Альрик ван Гарат (2019-08-28 17:04:56)

+3

9

Перерыв в танцах – тот момент, когда они могли привлечь внимание. Правила приличия были одновременно за двух дагортцев и против них. С одной стороны, вмешиваться в чужую беседу было не очень-то вежливо, с другой же, это было открытое мероприятие и любой мог к ним присоединиться с целью познакомиться и поболтать, а отказ уже будет самой настоящей грубостью. Забери Неведомый этот треклятый этикет.
Барклай не обнаружил ничего действительно подозрительного в окружающих. На них поглядывали, но любой взгляд можно было объяснить праздным любопытством к чужестранцам, которые ведут беседу. Наблюдатель явно был не так прост, чтобы быть пойманным одним лишь осмотром. Если вообще был, конечно.
Музыканты сыграли одну протяжную ноту, объявляя окончание второго круга и замолкли, после чего к постаменту для официальных тостов и обращений приблизился высокий и очень худой мужчина. Он был одет строго и неприметно, его аскетичное лицо было доброжелательным, но вместе с тем – максимально постным и вежливым. Выправке распорядителя бала могли позавидовать военные, а достоинству, с которым он держался, иные дворяне. В нём буквально чувствовалась порода. Не дворянская, конечно же, нет, но этот мужчина явно был потомственным слугой, а внешне очень напоминал мажордома де Бенара, которого Барклай видел ранее. Видимо родственники.
– Дамы и господа, лорды и леди! Извольте взять минутку отдыха перед следующим танцем! – мужчина сдержанно поклонился и сошёл с постамента, указующе взмахнув рукой оркестру. Музыканты только и ждали сигнала – вперёд вышел немолодой скрипач и затянул тихую, практически нежную мелодию, в которую через несколько мгновений включились другие струнные, оттенённые мягким пением духовых. Ненавязчивая музыка отлично подходила для небольшого отдыха и беседы, а вошедшая вскоре прислуга в форменной одежде разносила разнообразные вина и лёгкие закуски.
– Я обо всех невысокого мнения, барон, – Барклай усмехнулся, – ничего личного. Невинностью страдают лишь младенцы, но этот недостаток очень быстро проходит.
Было бы слишком просто, если бы Альрик сразу же сказал, что он имеет дела с контрабандистами и вообще, тот ещё негодяй. Даже если бы так оно и было. О таких вещах не говорят вслух, особенно напрямую, в лицо человеку, обличённому властью тебя за это покарать. Конечно, незаконная торговля лежала скорее в области компетенции светского правопорядка, нежели церковного, но беда не приходит одна. За годы своего служения Барклай твёрдо уяснил – не бывает так, что человек только лишь еретик, но абсолютно невинен перед людскими законами. Если ты смеешь выступать против богов, то с чего ты будешь ценить жизнь и собственность человеческие хоть в грош?
Услышав ответ инспектора, Барклай нахмурился.
– Держать репутацию незапятнанной тяжело, но вот испачкать её – очень легко, – мрачно произнёс инквизитор. Он кивнул. – Я понимаю, что бросаться именами людей как минимум невежливо, да и вы в первую очередь обычный человек, – фраза повисла, будто незаконченная. Обычный человек, заботы которого не так уж часто сталкиваются с той тёмной и мерзкой частью людей, с которыми имеет дело инквизиция. Из-за которых существует инквизиция.
Барклай вздохнул. Что ж, справедливо будет поделиться с бароном той частью информации, что обладал он сам, коли уж он хотел получить что-то от него. Типичное общение с торговцем, пожалуй. Увы, на пути инквизиторов редко попадались люди, чьих веры и праведности хватало на то, чтобы бескорыстно и открыто поделиться любыми сведениями, необходимыми богоугодному делу.
– Всё дело в людях, барон, – Финли перебрал пальцами и стрельнул глазами в сторону ближайшей девушки с подносом. Она была вне радиуса слышимости, но у слуг, порой, слишком уж чуткие уши. – Господа, о которых мы говорим, перевозят не только обычные товары. Я бы даже сказал важно не то, что они возят, а кого.
Незаконные поставки были не только способом уйти от налога на ввоз или вывоз товаров, но и способом перевезти людей, за которыми велась охота. Как и людей слишком приметных для обычного путешествия.

+3

10

Постамент в дальнем конце зала занял достопочтенного вида мужчина, объявивший о небольшом перерыве между танцами, а это значило, что настала пора вновь отведать изыски местной кухни, а чтобы закуски лучше усваивались, к ним предлагали различные вина в небольших бокальчиках. Ван Гарат поражался, сколько еды поглощали эдернийцы – ему хотелось попробовать все деликатесы сегодняшнего вечера, но вместе с тем он чувствовал, что первая половина ужина была слишком плотной и сейчас его желудку нужен покой. Однако от освежающего глотка вина он бы все же не отказался. Тихая ненавязчивая музыка создавала атмосферу, располагающую к отдыху, а монотонный гомон людей, разбредавшихся по залу, так и вовсе клонил в сон. Все-таки час уже не ранний, но прием еще не достиг своего апогея.

Эти размышления слегка отвлекли барона, и он пропустил мимо ушей слова собеседника о незапятнанной репутации, украдкой выслеживая прислугу с подносом бокалов, в которых плескалось невероятного аромата вино, которым так славилась Эдерна. Но девушка-служанка была далеко и, казалось, вовсе не собиралась идти в их сторону, так что Альрику не оставалось ничего иного, кроме как вновь внимательно прислушаться к Финли.

Похоже, что корни интереса инквизиции к происходящему в Эдерне простирались гораздо глубже контрабандных товаров. Если речь шла о перевозках людей, о чем так прозрачно намекнул инквизитор, то дело должно быть серьезным. И хотя мотивация священной службы оставалась загадкой, Ван Гарат быстро смекнул, что в данном случае игра не стоит свеч и ему лучше не ввязываться в подобные занятия, дабы не испортить свою репутацию. Пусть инквизиция сама разбирается с нечистыми на руку дельцами, а он будет предаваться праздности, так ненавистной Барклаю.

– Если я расслышал вас правильно, Ваше Превосходительство, – задумчиво произнес инспектор, слегка приподняв брови от удивления, – то речь идет о перевозке людей, судя по всему, тайной, а значит – в высшей степени незаконной. Будь вы моим деловым партнером, я был бы глубоко оскорблен, что вы могли допустить даже мысль о моей связи с подобными преступниками. Но поскольку вы представляете интересы инквизиции, я верю, что действуете вы во имя высшего блага, а значит, не имели дурных намерений.

Речь барона растекалась во все стороны, подобно пятну от красного вина на белой сорочке, будто бы не неся в себе никакой смысловой нагрузки. На самом же деле он пытался выиграть время, дабы обдумать свой следующий шаг, от которого, возможно, будет зависеть успех его собственного поручения в Эдерне. Назвать какое-либо имя представителю инквизиции значило обречь человека в лучшем случае на допрос, в худшем – на пытки и казнь. Не то чтобы Альрик переживал о грузе, который камнем ляжет на его совесть, но подобное вмешательство в его деловые переговоры могло пагубно сказаться на прибыли. Чем богаче купец, тем больше у него поводов скрывать что-либо. Но сдать богача на растерзание инквизиторов значило оказать самому себе медвежью услугу. Наконец барон собрался с мыслями и произнес на пониженных тонах:

– Но, если вы настаиваете, я все же могу попытаться помочь вам. Франсуа Дюпре – начните свои дальнейшие поиски с него. В основном он поставляет целебные травы и пряности из Захии и других восточных земель, но он не раз намекал на «свои способы ведения дел», когда сделка казалась ему слишком невыгодной. Я также слышал, что его прошлое покрыто тайной и, несмотря на эдернийское имя, сам он не из местных.

Такой купец действительно торговал в Эдерне и близлежащих землях и время от времени пересекался с Альриком. Они не были хорошими партнерами, потому что Дюпре имел тенденцию заламывать слишком высокую цену на свои товары для экспорта в Дагорт, но ван Гарат знал, что его дело процветало и без дагортского рынка сбыта.

– Он живет в пятом округе в одном из самых роскошных особняков, вы не ошибетесь с нужным домом. Однако смею предположить, что вас больше заинтересует одна любопытная деталь: склады Дюпре охраняются так, будто весь преступный мир Эдерны только и думает о том, как бы стащить оттуда корицу и кумин.

Барон усмехнулся, хоть и не был уверен, оценит ли инквизитор по достоинству его шутку; каменное выражение лица было беспристрастным и слегка осуждающим. Однако юмор тут же отошел на второй план, так как Альрик вдруг заметил, что к ним наконец-то направляется девица с подносом, лавируя между кучкующихся гостей.

Отредактировано Альрик ван Гарат (2019-09-06 20:44:09)

+3

11

Ван Гарат был столь сладкоречив, что уроженцы упомянутой им Захии так и рассыпались бы в эпитетах о мёде, упоминая его. Особенно учитывая любовь жителей востока к пустым похвалам и неприкрытой, даже нарочитой, лести. Инквизитора красивые речи интересовали едва ли, но он понимал где находится, и сбежать от этого «мёда» не было никакой возможности.
Он внимательно вслушивался в речь барона, то ли от безысходности, то ли в надежде найти там какой-то намёк или ложь. К ним подошла девушка в форменной ливрее, выгодно неприметной на фоне изящных платьев местных модниц.
– Милорды, – служанка вежливо присела, предоставляя мужчинам выбрать напитки с подноса. Круглый металлический поднос, на котором под посудой просматривался герб де Бенара, был уставлен рядом красивых фужеров с винами разнообразных оттенков. От золотистого белого, через нежный розовый к красному, настолько тёмному, что он о казалось практически чёрным. В центре подноса было блюдо с закусками – на шпажки были наколоты ломтики различных сыров и украшенное листиком зелени мясо, которое, судя по цвету, было вяленым.
Финли выбрал фужер с одним из самых тёмных вин, с лёгким древесным ароматом и густым землистым привкусом, который заметно утяжелял вкус и без того крепкого, как для вина, напитка. Он прихватил пару мясных шпажек и слегка кивнул служанке, выражая свою благодарность. Сделав глоток, инквизитор почувствовал себя лучше. Это не был жгучий джин, славный виски или любое другое пойло, которое предпочитают мужчины в Дагорте, но это было явно лучше, чем ничего. Барклай отпил ещё, размышляя, и предоставляя Альрику возможность выбрать себе что-то с подноса и подумать.
– Звучит, будто вы хотите от меня избавиться, барон, – инквизитор неприятно усмехнулся. Возможно Альрик чувствовал себя хозяином положения, находясь в более привычной для себя среде, но инспектору стоило бы умерить своё распоясавшееся красноречие. Деньги, торговые связи – всё это было властью, но не меньшей властью было слово инквизитора, которого зачастую хватало, чтобы разрушить десятки человеческих жизней. Слава Семи, этот мир не погряз окончательно в распутстве, и большинство людей всё ещё хранит веру в своих сердцах, достаточную, чтобы отвернуться от того, кого публично назвали еретиком.
– Франсуа Дюпре практически не имеет контактов с Дагортом. Кроме вас, – голос Барклай был не очень-то радушным. Он, в очередной раз, понадеялся на продуктивную беседу, но вместо этого, похоже, ему, в очередной раз, предлагают объедки из протухших слухов. – И мне кажется, вы куда более лично заинтересованы в Франсуа, нежели им должен заинтересоваться я.
Барклай снял зубами со шпажки кусочек мяса и стал его пережёвывать, не торопясь и со вкусом. Оно было достаточно пряным, чтобы иметь свой вкус, но и достаточно ненавязчивым, чтобы не перебивать вино. Явно продукт долгой выдержки и немалого поварского мастерства эдернийцев, продукт, стоимость которого превышала затраты на рацион рабочего за месяц.
Треклятая Эдерна. Треклятые балы.

+3

12

Внимание барона полностью переключилось на приблизившуюся к ним служанку, которая вежливо предложила им отведать вина и закусок. И хотя Альрик знал, что ему нельзя переедать, но все же не смог устоять перед таким искушением и, позабыв о непременно грядущих изжоге и метеоризме, вальяжно протянул свою пухлую руку к вяленому мясу, после чего выбрал фужер с красным вином, по цвету гораздо менее насыщенным в сравнение с тем, что предпочел Финли.

Букет вкусов заполнил ротовую полость, стоило только барону положить маленький кусочек на язык. Слегка солоноватое, в меру пряное и невероятно многогранное на вкус, это мясо вызывало желание оказаться подальше от инквизитора и его дотошных расспросов, а в меру насыщенное послевкусие побуждало отведать и вина, дабы испытать настоящее гастрономическое потрясение.
Всю эту идиллию портило лишь то, что инквизитор Финли не клюнул на приманку Альрика, а жаль! Какая отличная представилась бы возможность избавиться от докучливого Дюпре, который не раз отбивал клиентов у друзей ван Гарата по Ганзе и категорически отказывался вести дела с Дагортом по выгодным тарифам. Способ ведения бизнеса у этого эдернийца был все же на удивление эффективен, так что в финансовой гонке ему не было равных. Однако натравить на него инквизицию значило бы раз и навсегда избавиться от упрямого и своевольного купца. Похоже, придется искать другие способы решения этой проблемы.

Черный Барклай, как оказалось, был вовсе не глуп и, очевидно, не так наивен, как думал и надеялся ван Гарат, который не раз слышал, что инквизиторы, мол, все принимают за чистую монету, стоит только поставить под сомнение истинность веры какого-нибудь мирянина, и сразу бросаются собирать растопку и дрова на костер Семерых. Но костру, разумеется, предшествуют пытки, настолько же ужасные, насколько и действенные, ибо под ними люди сознаваются даже в том, чего не совершали. Альрик внутренне содрогнулся, представив Дюпре в камере инквизиции, но быстро отогнал от себя эту мысль: на войне, пусть и торговой, все средства хороши.

В голосе собеседника тем временем послышались металлические нотки, что невольно заставило задуматься о том, насколько далеко этот мужчина готов зайти, чтобы выполнить свое поручение. Интуиция подсказывала, что он ни перед чем не остановится – даже не столько из-за важности своего задания, сколько из принципа. Финли явно не настроен возвращаться в Дагорт с пустыми руками, но Альрик не планировал облегчать ему задачу просто по той причине, что они были соотечественниками. К тому же, по-прежнему было не до конца понятно, какой интерес испытывает инквизиция к тайным перевозкам людей. Грибок ереси на гниющем теле правящего строя Эдерны? Угли революции, которые ворошат инакомыслящие? Впрочем, все это мало интересовало ван Гарата.

– Простите мне подобную оплошность, мсье Финли, – сухо произнес инспектор, допив столько же сухое на вкус вино и пропустив колкость собеседника мимо ушей. Его тон больше не сочился добродушием и желанием угодить, теперь это был тон расчетливого и осторожного человека. – Вы правы, Дюпре почти не имеет отношения к рынку Дагорта. Но мы возвращаемся туда, откуда начали – я не в силах помочь вам с поиском нужных людей. Почему вы решили, что я смогу дать вам ответы на такие каверзные вопросы? Я всего лишь инспектор торговой палаты, а не связной на черном рынке.

На его лицо наползла тень, когда он слегка склонил голову вперед. Теперь это больше не был мягкий и рассыпающийся в любезностях ван Гарат; теперь это был холодный и меркантильный ван Гарат. И если инквизитор хотел играть в игры, на которых сам Альрик собаку съел за долгие годы службы в торговой палате, то пускай на то будет его воля. Но дойдет ли дело до угроз или хотя бы намеков на то, что за судьба ожидает барона в случае отказа содействовать в правом деле святейшей службы?

+3

13

Закуска была настолько же изысканной, как весь этот вечер. Мясо, показавшееся в начале ненавязчивым и приятным, в послевкусии раскрылось целым букетом пряностей, в котором чувствовались не только легендарные местные травы, но и что-то куда более экзотичное. Это мясо было слишком пряным, слишком сложным и запутанным. Идеально подходящим для эдернийских вельмож или гурмана Альрика, но раздражающим Барклая. Слишком избыточно и перегружено… сродни этому вечеру.
Инквизитор с раздражением посмотрел на оставшуюся шпажку. Желание съесть её пропало вместе с последними нотками пряной симфонии на языке. Он сделал неприлично большой глоток вина. Его требовалось смаковать, им нужно было наслаждаться, катая каждую каплю на языке, раскрывая весь его вкус. Уж точно не глотать залпом, как трактирную настойку.
Это знакомство закручивалось в тот узел, который едва ли можно распутать – только разрубить. Стоило ли показывать зубы в такой ситуации? Возможно нет. Возможно кто-то более подкованный в подобном сумел бы найти более элегантное решение, чем непрямая угроза, но не Финли. Позиция этого инквизитора всегда была позицией силы, позицией агрессии и конфликта, в любой ситуации он выступал за проверки. За истребление. За сожжение. Если ты честен перед людьми и богами – что же тебе скрывать?
– Я и не утверждал, что именно вы, барон, связной на чёрном рынке, – Барклай хмыкнул и вздёрнул бровь. Видимо это должен был быть угрожающий взгляд? Намёк на то, что барон переходит к серьёзной игре и не намерен больше шутить? У Барклая не было никаких иллюзий насчёт ван Гарата. Высоких постов в торговле – а инспектор, несомненно, далеко не простой купчик – не добиваются люди, лишённые твёрдого характера. Хитрости, гибкости, определённой жажды наживы, если угодно. Не то, что инквизитор предпочитал видеть в людях, но целеустремлённость в определённой степени достойна внимания и уважения. – Я лишь говорю, что вы вполне можете их знать.
Когда-нибудь человечество возьмёт под контроль большую часть торговли, когда-нибудь перевести товары нелегально будет практически невозможно. Но ней сейчас. Даже в каком-нибудь далёком будущем наверняка будут способы обманывать вездесущие правительства, чтобы доставить что-то незаконное вглубь страны. Сейчас же... Барклай не был экспертом, но имел представление, что люди, вроде Альрика, вполне имели выходы на ту часть рынка, которая предпочитала не встречаться с представителями короны.
Барклай отхлебнул вина, на этот раз спокойнее и осторожнее.
– И если бы вы их знали, то вы, вполне возможно, могли бы представить какого-нибудь моего знакомого им.
Чёрный Барклай был слишком заметным. Существовали описания его внешности, у него была определённая репутация, и когда он задерживался в городе – об этом шли слухи. Представляться лично было сродни намеренному провалу операции. Да и не обладал мастер Финли даже близко таким уровнем актёрского мастерства и притворства, который был тут нужен.

+2

14

Гости постепенно стягивались из разных углов зала, чтобы скоро вновь присутпить к танцам: второй круг должен был олицетворять элегантность, чувственность и в то же время достоинство. Тут будут неуместны различные выкрутасы молодежи, современные трактовки классических па и чрезмерное озорство. Нет, второй круг танцев подведет присутствующих к кульминации сегодняшнего ужина, а именно – к десерту и сопровождающим его интимным разговорам. Альрик чувствовал, что беседа с Финли уже затянулась, они слишком долго просидели вдвоем, разглагольствуя далеко не на светские темы; со стороны это наверняка выглядело необычно, даже неприлично. Подумать только – двое гостей абсолютно не участвуют в социальной части вечера, предпочитая общество друг друга, словно волки-одиночки, отбившиеся от стаи.

Надежда ван Гарата побыстрее избавиться от инквизитора пошла прахом, поскольку тот явно был настроен идти до победного конца и выудить из барона всю нужную информацию. Раздражение начинало закипать, подобно шоколадному суфле, что сейчас наверняка уже стояло в печи на кухне, чтобы своевременно быть поданным на стол, горячим и ароматным. Тем не менее, Альрик прекрасно владел эмоциями и не намерен был показывать свое нетерпение Барклаю, однако в то же время он понимал, что на этот раз не получится откупиться очередной байкой о недобросовестном эдернийском купце.

- Прошу прощения, мсье Финли, - произнес он, вновь натягивая на лицо маску вежливости. – Видимо, изначально я понял вас превратно, отчего наша беседа и не заладилась. Должен признать, сложно быть успешным человеком на торговом поприще, не водя знакомств в самых разных социальных слоях. Говорят, мой успех на должности старшего инспектора отчасти объясняется тем, что я могу найти подход к любому деловому партнеру, начиная от важных шишек подобно Дюпре и заканчивая мелкими мошенниками с улицы. Не могу судить о своем успехе, но знакомств у меня действительно хватает.

Он отпил немного вина, мысленно усмехнувшись тому, с какой жадностью пил этот напиток богов инквизитор мгновением ранее. Надеялся приобщиться к божественному, как же иначе.

- У меня есть свой человек в Эдерне, - продолжил Альрик. – Он уже на протяжении многих лет внедрен на черный рынок и время от времени поставляет мне информацию о проворачиваемых в подполье сделках, чтобы я всегда имел самые свежие сведения об обстановке на эдернийском рынке сбыта. Разумеется, все это строго конфиденциально. – Он слегка поднял брови, глядя на инквизитора в упор. – Но если вы говорите, что прибыли сюда с целью вершить благое дело во имя Семерых, то я могу организовать встречу с вашим представителем. Полагаю, без надобности будет упоминать, что все должно пройти как можно незаметнее. Мой человек пуглив, а зовут его Этьен.

В конце концов, ван Гарат ничем не рисковал, выводя Финли на своего информатора. Не было никаких зацепок, связывающих Этьена со старшим инспектором, а в случае непредвиденных обстоятельств можно просто-напросто все отрицать. Проблема лишь в том, кому поверят на слово – инквизитору или члену торговой палаты. Но и Этьен был далеко не промах: пусть негодяй и скользкий тип, он все же знал, что для его блага будет лучше отрицать свою связь с ван Гаратом. К тому же Этьен был обязан ему тем, что все еще топчет землю Эдерны под ночным небом, гневая тем самым Семерых. А такие вещи эдернийцы не забывают.

+2

15

Выражение лица распорядителя этого вечера не стало и чуточку веселее. Всё такое же постное и немного печальное, словно этот мужчина проглотил саблю вместе с рукоятью, а теперь тщетно пытался её переварить и не подать виду. Идеальный распорядитель? Барклай подумал, что будь он, в каком-то другом мире, музыкантом на этом пиру – он бы поостерегся спорить с человеком с такой физиономией, следовательно, свои функции господин распорядитель выполнял. Да и нельзя не отдать ему должное, всё происходило в подходящее для окружающих время, в том числе объявление второго круга танцев.
«Треклятые танцы», – в этом кругу стоило отдать свою дань вечеру и выйти, как минимум на один. Финли этого и близко делать не хотел, особенно учитывая избыточное внимание к нему женского пола, но слишком многие взгляды он привлекал, чтобы просто игнорировать ход вечера.
Тем временем, Альрик, то ли выведенный из себя, то ли просто решивший пойти на уступки инквизитору, решил-таки оказать ему содействие. Победа великолепных социальных навыков Барклая Финли? Очень уж сомнительно. Сам Барклай скорее ощущал, что от него всё ещё хотят избавиться, но поняв, что пса не отвлечь костью, решили всё же накормить. Сытый пёс вряд ли решит отведать твоего горла. Едва ли это радовало, но инквизитор уже привык, да и определённая цель достигнута.
– Я рад, – в голосе что-то и намёка на радость не чувствовалось, – что нам удалось прийти к взаимопониманию.
Всё так же неуважительно, быстрым движением Барклай добил остатки вина в бокале и оставил его на подлокотнике кресла. Слуги заберут, в конце концов, не ему одному же работать на этом вечере. Хотя, хотел бы он здесь не работать, а веселиться? Вряд ли. Слишком это всё было далеко от понимания отдыха, каким находил Финли.
Барклай поднялся с кресла и окинул взглядом выходящих в центр зала людей. Первый танец был групповым, без активного разбиения на пары, что было в плюс любому, кто пожелал бы к нему присоединиться, и возможно уже в самом танце найти себе пару.
– Завтра пополудни мой человек явится к вам, – сверху вниз инквизитор глянул на Альрика и на миг задумался. – Он попросит, чтобы вы были поручителем по сделкам о доставке пряностей и деликатесов в Дагорт, – идеально подходящее прикрытие. Что может быть более неприметным, чем привлечь Альрика ван Гарата к доставкам вкусностей? Барклай слегка усмехнулся, буквально на долю секунды.
– Если у вас, барон, нет возражений, то я бы вышел на танец-другой, – «и потом свалил отсюда к Неведомому на куличики», – я был очень рад встретиться с вами лично и прийти к соглашению.
Что ж, как о переговорщике, похоже, об Альрике не зря шла молва. Барклай не был склонен доверять торгашам, но в целом, барон на него произвёл скорее положительное впечатление. Инквизитор предпочитал умных людей глупцам, как среди друзей, так и врагов. Ты никогда не можешь быть уверен, когда не одарённый умом человек пойдёт на поводу свой глупости, проигнорирует здравый смысл и личную выгоду, и учудит что-нибудь лишь бы тебе насолить.

+2

16

Инквизитор, похоже, был удовлетворен ответом барона, но особой радости это не принесло ни тому, ни другому. Первому – по той причине, что он вряд ли вообще когда-то бывал в радостном расположении духа, а второму – потому, что теперь он был связан обязательствами по отношению к этому человеку. Ну и жизнь у инквизиторов: только и делают, что вечно идут по следу еретиков, проверяют всех и каждого на чистоту веры, а иногда и сжигают публично, дабы другим не повадно было. Когда же тут найти время для веселья и пиров? Неудивительно, что они все выглядят вечно недовольными судьбой.

Барклай осушил бокал с вином до дна и поднялся со своего места, дабы распрощаться. Альрик же одарил его широкой улыбкой и все так же дружелюбно произнес:

- И мне было несказанно приятно иметь с вами дело, мсье Финли. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Последняя фраза была произнесена чуть громче, чтобы любопытные уши – если таковые имелись – могли ее расслышать. Но большая часть гостей уже кружилась в очередном танце, который на этот раз был с довольно свободной расстановкой: танцующие могли меняться партнерами и даже образовывали небольшие группки для общего веселья. Музыканты старались изо всех на благо гостей, а мажордом, стоявший на возвышение, был явно доволен проделанной работой. Вне всякого сомнения, вечер удался, и не в последнюю очередь благодаря этому стареющему человечку с постной физиономией и потеющим лбом.

Ван Гарат вздохнул с сожалением о том, что сделка на деликатессы была фиктивной, после чего бросил на Финли последний испытующий взгляд, все еще не поднимаясь с кресла, и с улыбкой пожал плечами:

- Еще одна маленькая вещица, если позволите. Я человек слова и дела, вам это известно, но от подобных сделок я не получаю никакого удовольствия, ведь в итоге я остаюсь в убытке, с какой стороны не посмотри. Полагаю, будет честно попросить вас о небольшом одолжении, дабы компенсировать мои хлопоты. – Он задумчиво посмотрел в сторону и продолжил, будто уже не обращаясь к собеседнику. – Но всему свое время… Как писал один эдернийский мыслитель, чрезмерная поспешность в расплате за оказанную услугу есть своего рода неблагодарность. Думаю, вы понимаете, о чем я. Но больше не смею отвлекать вас от этого прелестного вечера.

В конце концов, их невольный союз еще может принести пользу. Барклай был человеком решительным и нетерпеливым – не самое лучшее сочетание, но такие люди на многое готовы пойти ради своих целей, а главное, в его честности не приходилось сомневаться. И хотя сам Альрик предпочитал менее прямолинейные методы, в некоторых делах нужна была грубая сила и умение идти на пролом. Жаль, правда, что не получилось натравить ищейку священной службы на докучливого торговца Дюпре, но у старшего инспектора были в Эдерне и другие дела, в которых содействие Черного Барклая будет вовсе не лишним.

Но сейчас вовсе не время думать об этом, нужно наслаждаться вечером. Ван Гарат грузно встал с изящно отделанного кресла, слегка поклонился инквизитору, будто давая понять, что их беседа окончена и ему больше нечего добавить к уже сказанному. На деле же он представлял перед мысленным взором знаменитые эдернийские десерты, слава о которых простиралась далеко за пределы страны. Все-таки местные знают толк во многих вещах – начиная от изысканной кухни и заканчивая не менее изысканными нарядами. Ах, Эдерна, ты прекрасна!

+2

17

Барклаю было бы проще, будь это личная встреча с глазу на глаз, без свидетелей в лице левой эдернийской знати. Мда. Правда в том, что свидеться лично было бы куда приметнее и затруднительнее, чем на подобном мероприятии. Впрочем, по крайней мере всё было не зря, как пока считал инквизитор.
А голубая кровь тем временем разбивалась на пары и начинала кружиться под очередную мелодию, делая вид, что завтра никогда не наступит. Увы, то было ложью, но элита может себе позволить подобный самообман, благо их завтрашний день не начнётся с поиска куска хлеба, чтобы выжить. Скорее утро, начинающееся ближе к полудню, их встретит лёгкой головной болью после обилия вин, фруктами и выпечкой, а не походом на тяжёлую неблагодарную работу, от которой ты не можешь сбежать.
Барклай вздохнул.
Барон явно намеренно сделал замечание о сотрудничестве более громким, чем то было необходимо. Что ж, это было не так критично, но неприятно. Чем меньше личных связей Барклая известно среди этого улья интриганов, тем лучше.
Взглянув пронзительно на Альрика, инквизитор ответил:
– Торговец всегда остаётся торговцем, верно? – он усмехнулся. Даже когда речь возможно шла о работорговле, скрытой перевозке людей, транспортировке мерзости, вроде осквернителей или этих безумцев, что слышат кости – барон всё равно старался не упустить своей выгоды. Это было отвратительно и эгоистично, но… неудивительно. Финли и не ждал в этой договорённости благородства, как говорится – «С волками жить – по-волчьи выть». – Не в моих привычках оставаться в долгу, барон, – после паузы продолжил инквизитор, не отводя взгляда от ван Гарата, – но я надеюсь ваша встречная просьба не будет неподобающей. В первую очередь я – инквизитор, а потом уже ваш должник.
Долг был для Барклая выше любых договорённостей и личных взаимоотношений. Он буквально существует для того, чтобы этот мир не погряз окончательно во тьме человеческих безответственности и распутства. Если просьба Альрика совпадёт с интересами Инквизиции – великолепно, если она потребует наказать преступника или нечестивца – что ж, и с этим можно помочь; но переступать свои обеты Финли не собирался. Он не питал иллюзий, едва ли его привлекут к делу, где требуются красивые глазки – найдутся кандидаты получше.
Закончив, Барклай развернулся и направился к тем дамам, которые ещё не успели найти пару. В конце концов, этот разговор был закончен, пусть и не на самой благожелательной ноте, но слышать даже малейшие возражения у инквизитора не было никакого желания. Ван Гарат мог опять затянуть его в свою паутину изящной словесности, вежливого увиливания и ненавязчивой лжи. Барклай Финли не был тем человеком, что распутывает узлы – он их разрубал.

+2


Вы здесь » Дагорт » Игровой архив » 14, месяц солнца, 1804 – Расшитый кафтан на революцию