ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНО ТОГО НЕ СТОИТ
Когда он еще жил в Морионе, до Фасбрука доходили различные слухи о местных деревеньках, одна меньше другой. О жителях, работающих не покладая рук и сторонящихся приезжих. О порой слишком радикальных методах решения проблем. Но разве можно их в этом упрекнуть? Эдер не верил всяким домыслам и небылицам, а если бы в его дом заявилась банда ученых, сующих свой нос куда не следует, то не исключено, что он сам бы тоже взялся за факел. Он слегка усмехается, выпуская ароматный сгусток дыма изо рта и глядя на здание, которое с трудом можно назвать трактиром. Пока что лучше не лезть со своими собственными расспросами.
время в игре: месяц солнца — месяц охоты, 1810 год

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Игровой архив » 15, месяц солнца, 1810 — метаморфозы


15, месяц солнца, 1810 — метаморфозы

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://ipic.su/img/img7/fs/Epizod.1560258792.png


Андреас и Дана Тан Знай, ничто не остается прежним.

Что-то изменилось, как бы ни хотелось забыть о произошедшем.
Или это знак - идти дальше?
Основывается на сюжетном эпизоде: 2, месяц солнца, 1810 — тишина пахнет глиной;

0

2

Прошло уже…
Неделя? Две?
Может, больше. Считать было трудно, они с Даной редко обсуждали то, что случилось в Кромвельге и горах. Первые несколько дней провели в Морионе, к местным лекарям не обратились, предпочитая «зализывать раны» самостоятельно. Андреас гордился тем, как зашил сестре разбитую губу: даже шрама не останется.
У него самого следы ожога обещали остаться на всю жизнь, но плечо и немного грудь —  не то, что бросается в глаза. Дана пошутила насчет шрамов, которые украшают мужчину. Андреас только фыркнул.
Они старательно избегали обсуждать произошедшее —  и то, что обнаружили не-свое.
Андреас повесил собачий зуб на прочную цепочку. Эта штука ощущалась прохладной, мелькала тенями. Отпускать ее не хотелось почти на физическом уровне, казалось, она стала частью собственного тела.
Дана, похоже, точно так же обошлась со своим камнем.
Потом они вернулись в Дагорт, и стоило бы обсудить: нужно ли обращаться в Коллегию? Рассказать о судьбе пропавшего Гримма? Может, старого знакомца инквизитора пригласить на еще одну задушевную беседу?
Все это оставалось вариантами, которые они откладывали в неопределенно-долгий ящик, сами же вроде бы занялись повседневными делами, односложно отвечая на вопросы, где были и что случилось. Губа Даны заживала быстро. Собственное плечо —  медленней, но его скрывала одежда.
В тот день Андреас, как обычно, заглянул вечером на рынок, чтобы купить что-нибудь на ужин, в том числе —  приглянулся хороший кусок говядины, подойдет даже для стейков. Немного лимонного сока, приправ, не пережарить, чтобы не превратился в подошву.
Хозяин разрешал им пользоваться очагом по своему усмотрению. Все равно заезжих гостей в бывшем трактире не было.
Дана наверху раскручивала в очередной раз «протез» —  гидравлику усилила, Андреас ей посоветовал немного изменить рычаг приложения силы, так более анатомично и физиологично. Он же пока решил заняться ужином. После случившегося в  горах, простые понятные действия успокаивали, вообще даже не хотелось никаких откровений. Только что-то простое и безопасное.
Сырое мясо пахло кровью. Солью, еще томящейся в недавно убитой твари, жизнью. Почему-то молоком. Во рту пересохло, горло свело спазмом.
Когда Дана спустилась по лестнице, она увидела: брат заталкивает в рот сырое мясо, руки запачканы кровью.

+1

3

Иногда Дана думала - лучше бы это все им приснилось. Приснилась деревня с недоверчивыми мрачными жителями. Разбитной Фогель с ручной мышкой. Псы-призраки, черные копья, земная глубинная дрожь... Дана и пыталась убедить себя первое время - приснилось. Так оказалось легче пережить случившееся, залечить раны, вернуться к прежней жизни.
Иногда это даже получалось. До тех пор, как Дана не натыкалась на пепельно-серый камень с янтарными прожилками в своем кармане, и мысли снова вертелись по кругу, пока она не обрывала их - позже.
Нашла камень почти сразу после того, как их подобрали шахтеры, и с тех пор не могла выбросить, хотя казалось бы - занятная вещица, необычный камень, и раз ты ученый, исследуй его хотя бы, а не храни, как драгоценное украшение, не показывая даже брату...
Я избавлюсь от него завтра, думала Дана, неосознанно гладя пальцами необычно-гладкий бок неправильной формы камушка. Завтра. Прикосновения странно успокаивали, Дана слышала шепот, не ушами, а как будто... изнутри. Но по сравнению с голосами на горе, эти были не угрожающими, более того - знакомыми. Голос, доносящийся из камня (это всего лишь ассоциации, не более, пыталась уговорить себя Дана) явно принадлежал Кроули, и заставлял ее испытывать смутное... сожаление? Нечто, похожее на чувство вины?
В конце концов Дана сдалась, сделала простенькую оплетку из кожаного ремешка и повесила камушек себе на шею, навроде амулета, пряча где-то у солнечного сплетения, между жилеткой и нижней рубашкой. У нее даже образовалась привычка поглаживать его в задумчивости, если руки не были заняты инструментами или грифелем, а требовалось подумать. Об одном только Дана старалась не думать - если голос, который она слышит, на самом деле принадлежит Кроули...
Нет.
Не думать.
В конце концов, тогда случилось много всего странного и непонятного, и однажды они с Андреасом вернутся к обсуждению происшествия в Кромвельге (почему-то Дане казалось, что стоит им начать сверять версии событий, обнаружатся солидные расхождения)... но определенно не сейчас.
Безотчетно Дана тронула подбородок - благодаря стараниям Андреаса шрамы заживали быстро, и можно было бы сказать, что не осталось почти никаких свидетельств... кроме камня. Кроме собачьего клыка, что Андреас носит в кармане, как Дана - амулет. Кроме исчезновения Фогеля. Они собирались навестить его брата, да как-то и не сложилось. Да и что они ему скажут? "Господин Гримм, мы с вашим братом..."
Нет уж. Хватит мыслей.
Дана раздраженно отодвинула от себя прототип "паука", и поднялась, осознав, что уже добрых пять минут пялится на свою работу. Совершенно непродуктивно!
И где, в конце концов, Энди?
Что-то подтолкнуло ее покинуть комнату и спуститься вниз, и там...
- Кхм... - на секунду Дана ощутила легкую дурноту, хотя смутить ее было совсем не просто. Тошнота подкатила оттого, что она вдруг осознала - призраки Кромвельга никуда не делись. Может быть, и не уходили вовсе.
Брат ее сидел за столом, жадно запихивая в рот куски сырого мяса, как будто принялся разделывать да так проголодался, что не удержался.
Мысленно Дана дала себе по рукам. Почему сразу Кромвельг?! Все можно обьяснить.
- Братец. Я не припомню, чтобы ты так любил бифштекс с кровью...
По правде - Энди всегда просил мясо хорошей прожарки, с хрустящей корочкой и нежным соком.

Отредактировано Дана Тан (2019-08-19 23:13:51)

+2

4

Кровь —  вернее, мясной сок, тот самый, что так хорош с солью, специями и после того, как сверху и снизу стейк как следует прожарить, —  свернулся на языке. Соленый в кислинку, ни крупицы соли, ни щепоти перца. Отвратительно.
Или нет.
Свежее мясо: утром забили, должно быть, дали «отдохнуть» и днем повезли на рынок продавать. Хорошее, идеальное для стейков.
(Мертвая плоть всегда холодна —  пытайся согреться жизнью внутри, ничего не выйдет)
(Это ты должен был согреть нас)
(Вы должны были)
Голод и жажда ничего общего не имели с обычным голодом и обычной жаждой; Андреас осознал это, когда появилась Дана, когда он осознал, что делает —  и одновременно желудок свело спазмом, а особый голод-жажда никуда не исчезли, по-прежнему хотелось вгрызаться в плоть, сырую, оттого  жестковатую для человеческих зубов —  но не чересчур жесткую сейчас.
Андреас заставил себя остановиться. Кровь пахла теплом, а вокруг собирались тени, холодные, скользкие.
Он не стал тратить времени на оправдания или объяснения. Выученная еще дома мысль: видел ли кто-то посторонний? До сих пор они с Даной вели скучную и ничем не примечательную жизнь, но Кромвельг все изменил, появились новые тайны.
- Стюарт ушел, —  Андреас имел в виду хозяина, который по вечерам заглядывал к какому-то своему то ли приятелю, то ли собутыльнику: в кости играть и ругать политику, Пустоту, налоги и так далее.
Затем Андреас вытер руки лежащим рядом полотенцем —  на нем остались розоватые следы, нужно выстирать после, и запер дверь изнутри. Во рту все еще был вкус сырого мяса, откликающийся одновременно отвращением и жадностью.
Индар с его соглядатаями и доносами остался позади (мы видели Пустоту, наш дом превратился в копья из огня и застывшую кровь? В гарь, пепел, клубы дыма?), а привычка запирать двери —  нет.
Самое главное: никто посторонний не должен знать.
Все странное —  здесь, останется с ними. Андреас подумал о Фогеле, у Гримма остался ведь в Коллегии брат —  и, наверное, кому как не близнецам понимать кровных родственников, где один потерял другого, ничего не зная о судьбе. Прятаться, словно мышам под веником —  стыдно. Они привыкли молчать, прятаться.
(В тенях).
(В тенях всегда пахнет кровью, а часто тени и есть кровь —  или те, кто ее жаждет).
Еще одно бессознательное движение —  коснуться амулета, тот лег и словно бы вплавился туда, где еще оставался полузаживший ожог, но это было не больно. Не ощущалось никак —  подобно тому, как человек «не ощущает» наличие у себя здоровых рук или ног, они просто есть —  и все.
Дана следила со странным выражением лица. За запертой дверью можно говорить?
Да, пожалуй.
- Это не бифштекс.  Это не успело стать бифштексом, —  Андреас хмыкнул. Он снял пиджак заранее: когда собираешься готовить, испачкаться не так уж сложно, но сейчас отметил, что грудь и живот заляпаны все тем же мясным соком; видимо —  Дана пришла не сразу, он успел съесть примерно с ладонь или даже больше. Голод-жажда не то, чтобы унялись —  скорее, напротив, требовали чего-то еще.
Андреас пока не мог понять, чего именно. Он попытался улыбнуться.
- Все в порядке, сестренка… —  но Дана сейчас могла увидеть, что зубы у него немного изменились, стали как будто острее.

+2

5

Дана почувствовала, как по спине пробежал холодок. Почему-то снова подумалось о тех псах-призраках в доме Турги, и о том, как они едва не сожрали их с братом. И о том, что разговаривали детскими голосами.
- Так, - в противовес собственное неуверенности Дана постаралась говорить твердо. Андреас закрыл дверь, и на мгновение ей захотелось сказать: не делай этого. Мысленно Дана себя одернула - гораздо хуже будет, если вернется хозяин и застанет такую картину, которую она видела пять минут назад. - Я говорю о том, что есть сырое мясо - странно. Как ты себя чувствуешь, Энди?
Машинально она сунула руку под жилетку, сжав гладкий камень, как будто это могло придать ей силы. В ушах заклубился неразборчивый шепот, снова возвращая на несколько недель назад - и напоминая о том, что они так и не обсудили это с братом.
Краем глаза Дана наблюдала за ним, отмечая какую-то... нехарактерность движений. Сейчас она даже не могла бы объяснить, в чем дело, просто... как будто тот вел себя по-другому. Ну, исключая, разумеется сам тот факт, что ел сырое мясо.
- Пожалуй, стоит убрать его на ледник, - Дана сделала движение к столу. А потом они сядут и поговорят... ужин, в конце концов, может и подождать. Да и после увиденного Дана не была уверена, что захочет съесть сегодня хотя бы бутерброд с сыром.
Дело близилось к вечеру, в комнате определенно стало темнее - и, должно быть, дело в этом - то, что ей вдруг показались гораздо более темными и густыми волоски на тыльной стороне руки Андреаса.

+2

6

Дана отступила.
Вид у нее был… напряженный? Это даже заставило забыть о собственных странных ощущениях.
- Эй. Сестренка?
«Ты ведь не боишься меня?»
Не его, конечно. Тех теней, которые слишком густо сплелись вокруг обоих в Кромвельге, от которых нельзя так просто сбежать и выбросить из головы —  кошмар, просто приснилось, спи дальше, нам утром рано вставать, и вода в умывальнике опять будет ледяная, ненавижу ледяную воду.
Андреас кивнул.
- Знаю. Это было…
Он ученый, в конце концов. Что бы ни случилось, можно проанализировать —  по крайней мере здесь, за закрытой дверью. Послевкусие на языке ощущалось сладким, словно не солоновато-безвкусное сырое мясо хватал, а любимые коричные булочки или яблочный пирог. Это неправильно, что-то не так со вкусовым восприятием, и жажда эта… при некоторых болезнях возникают извращенные вкусовые пристрастия. Малокровие? Первые признаки смертельной болезни?
- Давай уберем на ледник. Ужин приготовлю после.
Очень спокойно. Никаких резких движений. Андреас знал, что Дана не могла не подумать о Кромвельге, и он сам думал, но как связано?  Да никак, наверное…
- У меня не кружится голова, боли в суставах нет, синяков тоже не появлялось, —  на всякий случай, сказал Андреас, обычный метод исключения. Смертельной болезни у него нет. Что происходит? Просто нужно понять. - Сейчас уберу лишнее, и…
Взгляд упал на руку: Андреас ногти всегда стриг очень коротко, под корень, из гигиенических соображений и чтобы не мешали работать, а сейчас они выглядели желтоватыми острыми когтями. Повинуясь каком-то наитию, тронул и зубы, нащупав вместо обычных зубов заострившиеся клыки хищника —  судя по форме,  отряда псовых.
- Дана. Поднимись наверх. Возьми арбалет. У тебя остались болты со снотворным?
Говорить клыки не мешали.
Нет, он не чувствовал потребности наброситься и разорвать собственную сестру в клочья, но —  лучше предугадать худшее.
Кромвельг вернулся. Вместе с призраками: Турги, Фогеля… Кроули?

Отредактировано Андреас Тан (2019-08-22 16:22:48)

+1

7

- Остались, - все с тем же фальшивым спокойствием произнесла Дана.
По одиночке - пока что не происходило ничего особенного. Все можно было обьяснить.
Страсть к сырому мясу обьясняется нехваткой в крови каких-нибудь элементов.
Изменившийся вид Андреса - сгущающимися сумерками.
Постоянно преследующий шепот - подспудным чувством вины, и, конечно, расшалившимися нервами Даны.
Вот только Дана никогда не была из тех, у кого "шалят нервы". И вину, если вдуматься, она не ощущала.
За что? За то, что не ответила взаимностью на чувства какого-то... да почти что бродяги! За то, что стала свидетелем гибели его и еще одного человека, или даже двух... и ничего не сделала? А можно ли было сделать хоть что-нибудь?
- Я сейчас вернусь, - Дана сейчас только поняла, что вынула пепельно-огненный камень и сжимает его в ладони. - Подожди здесь... хорошо?
Это вышло случайно. Она просто указала сжатым в ладони камнем на Андреаса, и голос Кроули - его нельзя было спутать ни с чем, - уже не невнятный шепот на грани слышимости, а будто над ухом, обжигая теплым дыханием, так близко, что кажется, можно почувствовать.

"Запах крови не смыть — старой и новой. Так что собаки никогда не теряют кровавый след."

Дана коротко вскрикнула и сорвала амулет с шеи и отбросила от себя. Кожу обожгло резкой болью, оборвавшийся шнурок чиркнул по ней, оставив вспухшую полосу.
Камень покатился по полу в сторону Андреаса.
- Ты тоже слышал?! - она все еще пыталась сохранять остатки спокойствия, но это... все это было уже слишком. - Ты слышал его... Кроули?
О боги, в которых Дана никогда не верила - боги, неужели нельзя просто оставить это позади?! Пусть все это уже закончится!

+2

8

- Да. Я подожду.
Дана не испугается, что бы ни случилось. Когти и зубы, и происходило еще что-то —  Андреас пока не понимал, что именно; зато надеялся —  разберутся, здесь уже не чужая деревня, никаких алтарей, никаких огненных копий или клубящейся тьмы.
- Что это?
Камень Андреас видел только несколько раз, и зачем он сейчас —  не совсем понимал. Точно так же, как не помнил о собственном амулете, что словно бы стал его частью.
- Дана, иди наверх.
Все же что-то происходило… и Андреас глухо зарычал, когда сестра отшвырнула похожий на маленький уголек камень. Тот остановился возле большой щели в давно не чиненом полу, но не упал вниз, словно не собирался никуда уходить.
Никакого шепота Андреас не слышал.
- Дана. Здесь нет никакого Кроули. Иди наверх и возьми арбалет. Снотворные дротики на второй полке сверху.
Соображал Андреас как обычно, даже вернулось то самое холодное спокойствие, которое заменяло ему страх. Он посмотрел на камень. Камень его отталкивал почти физически, и одновременно казалось неправильным то, что Дана его отбросила.
- Это твое, —  Андреас наклонился, чтобы поднять амулет.
Выпрямиться он не сумел.
Происходило все быстро —  тело менялось, вытягивалось и сжималось, словно кто-то уверенный и жестокий взял большой кусок глины, чтобы вылепить статуэтку. Андреас едва успел сорвать рубашку.
- Никакого… Кроули здесь… нет.
Лицо тоже трансформировалось, стало звериной мордой, полной острых зубов —   и невидимые «руки» будто вырвали полосы   плоти и сделали из них костлявые лапы. Все вместе —   ничуть не больно, не кроваво даже. Просто кто-то взял его тело и вылепил нечто иное; даже не схожее с человеком.
Голокожая  собака с восемью лапами —  слишком огромная, чтобы быть просто псом. Запах тлена.
«Убей меня», —  почти как там, в горах.
- Дана…
Он не говорил имя сестры —  скулил.
«Убей меня», —  эту просьбу Андреас не высказал вслух, только отступил, прижимая оголенную кость «хвоста», все восемь конечностей подчинялись с неожиданной легкостью, это было странное проклятье —  тело ловкое, сильное, быстрое — такое непривычное ему, тучному и малоподвижному человеку, ощущение. Если бы не осознание того, что он стоит на четырех… восьми лапах и, похоже, превратился в обесшкуренного зверя, одного из монстров Турги, —  мог бы получить своеобразное удовольствие.
Слишком странно —  даже чтобы впрямь молить о смерти.
Таково безумие, верно? Оно здесь, настигло их спустя пару недель.
Андреас засмеялся, хотя анатомически это было сейчас невозможно.

+1

9

Подняться наверх Дана не успела.
Это произошло в отвратительно-долгое и одновременно мимолетное мгновение - трансформация ее брата в чудовищное создание без кожи о восьми лапах, копию псов-духов, преследовавших их у Кромвельга. Вот только попытайся Дана восстановить в памяти порядок трансформаций, как делала обычно, наблюдая за опытами и не имея возможности параллельно вести записи (последовательная деформация костей черепа и конечностей, самоудаление кожных покровов), вряд ли смогла бы сделать это. Голова стала пустой, и как будто чужой, единственная мысль, что задержалась, было короткое “нельзя бежать”.
Нельзя поворачиваться спиной.
Показывать страх.
Испытывала ли Дана страх? Скорее нет, чем да. Это был глубинный, не поддающийся здравому анализу, ужас. На ее глазах брат превратился в кошмарное чудовище, и никакого объяснения такому факту не было.
Не поворачиваться спиной.
Не смотреть в глаза.
Очень плавно и едва ли осознавая, что делает, Дана протянула руку в сторону и сжала пальцы на чем-то продолговатом и твердом, только спустя несколько мгновений осознав, что держит в руке ручку сковороды.
Андреас собирался готовить ужин.
А теперь она собирается отбиваться от мистической твари… этой же сковородкой.
Было бы смешно - не будь так страшно.
“Собака” наклонила морду и издала лающий звук, поразительно напоминающий смех.
До Даны дошел еще один факт - он не пытался напасть.
- Энди, - голос едва подчинился ей, - Энди… ты меня слышишь?

+2

10

Почему-то Андреасу в этот момент представился вовсе не Кромвельг, не призраки и чудовища, не проткнутые насквозь люди —  и даже не псы-монстры, одним из которых он стал.
Перед глазами стояли родители. Знакомые из прошлой жизни.
Все они осуждающе смотрели на эту сцену.
В конце концов, превращаться в чудовищ… неприлично. А размахивать сковородкой —  еще и нелепо.
Дана редко выглядела нелепой, даже с этой штукой она казалась по-настоящему вооруженной; настолько, что Андреас поджал хвост (хвост! И откуда эти собачьи рефлексы!) еще плотнее, и одновременно как будто пытался вилять задней частью туловища.
Наверняка, это было еще смешнее… или страшнее?
- Слышу.
Он говорил тоже как обычно. Если бы не субъективное ощущение другого тела, то впору предположить какое-то отравление, вызвавшее галлюцинации. Тактильные тоже существуют. Но двое не могут видеть одно и то же…
Это требовало проверки. Монстр или нет, Андреас пытался мыслить как обычно.
- Что ты видишь?
Он пошевелил двумя из восьми конечностей. Лишними они не ощущались, откуда-то появилась уверенность  —  мог бы бежать с невероятной скоростью, опережая любых лошадей —  как бегали те твари, которые метались по трактиру и рвали на части людей Кромвельга.
- Дана. Я —  это я. Даже если… видишь иное.
Андреас попытался сделать шаг навстречу, опустив голову и по-прежнему поджимая хвост, как настоящая собака.  Каким образом у него получалось говорить —  непонятно.  Он добавил совсем уже нелогичное:
- Забери   амулет. 
Камень-уголек по-прежнему лежал на своем месте, и   казалось, что сдвинуть его, с ноготь размером, будет не проще, чем ту гору, откуда он явился.

+1

11

Голос определенно принадлежал Андреасу.
- Я вижу, - Дана попыталась сглотнуть пересохшим горлом, - что ты превратился... в собаку.
Не совсем точное определение, скорее уж "в многолапое чудовище из Кромвельга", но она решила сейчас не останавливаться на терминах.
Андреас-пес все еще не нападал, более того, вид у него был... какой-то виноватый и почти униженный, как у настоящей собаки, которая надула лужу на пороге и теперь виновато виляет хвостом, ища прощения хозяина. Хвостом. Кхм.
Очень медленно Дана отложила сковородку и сделала шаг к брату. Она ожидала учуять запах мертвечины, ведь именно так пахла Турга и ее стая, но изменений не почуяла - Андреас все еще оставался собой, даже если выглядел по-другому.
- Как ты это сделал? - спросила Дана. - Это... насовсем?
Нет, ну все-таки это ни в какие ворота. Как же теперь они будут принимать посетителей, или... вести исследования, если Энди вдруг решил стать каким-то монстром? В лапах, между прочим, ни одного инструмента не удержишь!
Мысль была дурацкая и Дана прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться истерически, еще этого не хватало. Амулет все еще лежал на полпути между ней и Андреасом, и она сделала шаг вперед. Другой.
Но не стала поднимать камень, а протянула руку, намереваясь коснуться обескоженной головы.
Амулет не убежит.
- Ты знаешь, как вернуть все обратно?

+2

12

«Я могу думать как человек».
Рука сестры коснулась головы, это ощущалось немного иначе, чем если бы она обычно потрепала брата по волосам или ткнула в бок. «Собачьи» ощущения обострены по сравнению с человеческими.
Прикосновение было приятным. Андреас едва не заскулил, но это было бы уже чересчур, усилием воли он сдержал порыв.
«Я могу думать и вести себя как человек».
Да, он недавно хватал сырое мясо, словно то было вкуснее лучших блюд на приеме в честь Всеобщего Сбора… Ладно, неважно.
- Не знаю. Это само.
Он попытался пожать плечами, дернулась третья справа и четвертая слева лапа. Все-таки для подобных жестов эта фигура приспособлена не была.
Дана прикусила губу, смотрела со странным выражением любопытства, ужаса и почти веселья, тронутого безумием, как и вся эта сцена.  Андреас ей ответил так же честно:
- Понятия не имею, можно ли это изменить. Но не так все плохо. Я думаю. Я разговариваю.
Кромвельг добрался до нас, вместе с Тургой и той проклятой расщелиной-храмом, едва не добавил Андреас.
- Если… останусь таким, придется тебе держать меня взаперти. Зато, —  он продемонстрировал клыки-кинжалы, —    точно смогу тебя защитить.
Камень насмешливо вспыхнул: словно наблюдающий глаз. Он лежал на своем месте, никуда не девался. И никуда не денется; откуда-то Андреас знал, что даже если Дана зашвырнет его в море в самую темную ночь, наутро снова обнаружит в кармане. В лучшем случае, в кармане.

+2

13

Час от часу не легче.
"Само".
Можно было представить, насколько Андреаса коробило подобное, ведь он не меньше сестры, а то и больше, уважал рационализацию и четкий порядок. Ничто не должно происходить "само", всему должно быть время и место, и превращения перед ужином в многолапое существо определенно не входили в расписание дня.
И что, если он в самом деле останется таким?!
- Ну это вряд ли, - Дана постаралась говорить уверенно, - чем бы не вызваны эти странные... - она махнула рукой, сложным жестом описывая состояние Андреаса, - мутации, сомневаюсь, что они необратимы. Вероятно, этому есть простое обьяснение, и я найду причину... мы найдем.
Вот так. Это уже звучало гораздо лучше. Дана провела пальцами по лбу и обнаружила, что виски влажные от испарины.
- И пожалуйста, не надо меня защищать, - она медленно опустилась на стул. Обескоженная голова "гончей" по-прежнему вызывала желание закричать, разбить что-нибудь, и убежать, но... несколько меньше. Теперь-то она точно знала, что "внутри" этого странного создания Андреас. Не говоря уж о том, что кричать и бегать совершенно непродуктивные занятия. - Если ты в таком виде покажешься кому-нибудь, то сойдешь... разве что за творение вивисектора, и то... в полной темноте, пожалуй.
Слишком много "вряд ли" и "вероятно", это раздражало. Дана кинула еще один взгляд на Андреаса - в глазницах черепа взгляд определенно принадлежал ее брату, - и потянулась за амулетом, на сей раз не боясь, что челюсть с длиннющими зубами окажется у нее на загривке.
- Ты знаешь, - она испытала большое облегчение, когда камень снова лег в ладонь. Как же ей не хватало этого ощущения теплой текстурной поверхности, только сейчас поняла Дана, - этот амулет... В тот момент, когда я навела его на тебя, он заговорил голосом Кроули. И сказал "Запах крови не смыть — старой и новой. Так что собаки никогда не теряют кровавый след". Именно поэтому я его отшвырнула. Это... - Дана задумчиво покусала нижнюю губу, затем все-таки хмыкнула, - все эти дни я думала, что схожу с ума и подсознательно виню себя в смерти Кроули, потому и слышу его голос. Сейчас я вроде бы как и получила тому подтверждение... - она снова положила ладонь на доверчиво подставленную собачью макушку, - но ведь двое не могут сходить с ума одновременно? Вполне возможно, что я сейчас лежу в своей кровати в бреду, и все это... сон? - Дана потрясла головой, до легкого головокружения, и больно ущипнула себя за бедро, - ай! Нет, на сон не похоже. Но... что тогда?!
По прежнему не было никакого более вменяемого обьяснения, кроме как "групповая галлюцинация". Андреасу представляется, что он стал "собакой", а Дане - что она это видит... и слышит голос Кроули.
Нет, такое обьяснение еще хуже.

Отредактировано Дана Тан (2019-08-25 23:39:53)

+2

14

Таким тоном Андреас разговаривал с пациентами. В основном с теми, у кого пораненный месяц назад палец, давно разворотило в гангрену, на месте самого пальца, а заодно руки или ноги - черно-бурая раздутая от гнили или присохшая, мумифицированная, плоть, и лучшее, что можно сделать - отрезать  руку или ногу, пока отрава в крови не сожрала человека целиком.
Таким тоном он успокаивал людей, прежде чем дать выпить   настойку белладонны для снотворного эффекта. Некоторые предпочитали виски или ром, тоже способ временно почти не чувствовать боли.
Все будет хорошо, говорил он. Вы будете жить и даже работать сможете, почти как прежде. 
Он и сам старался в это верить, пускай даже мрачный внутренний голос уже сообщал, как пациент будет смотреться в гробу.
И Дана сейчас говорила, похоже, обещая - ну да, мы обязательно что-то придумаем, не вечно же тебе собакой-монстром о восьми ногах ходить, вот только это хуже гангрены, потому что гангрену описывали ученые мужи в Коллегии Научной Сферы, а про восьминогих собак никто не слышал.
- Я буду очень необычным творением вивисектора, - хмыкнул Андреас, подставляя голову под прикосновение, которое по-прежнему ощущалось намного острее и приятнее, должно быть, так чувствуют животные, требующие у человека ласки. Дана, тем временем, взяла свой камень - «глаз» перестал таращиться любопытным зевакой. 
Это было как-то... правильно? Необъяснимо.
Андреасу надоело это вот «необъяснимо».
Может быть, он и превратился в монстра, но кое-что хотел испытать.
- Отойди на пару шагов. Я хочу… проверить.
Когда сестра послушалась, он сорвался с места, вихрем пронесся вверх по лестнице, взбежал едва ли не потолок, вернулся обратно, перепрыгнул через стол, не задев даже пучок зелени. Под конец схватил зубами дерево скамейки - оно поддалось так легко, словно старая древесина стала маслом. 
- Как я и думал, - спокойно прокомментировал Андреас. У него даже дыхание не сбилось.  - Это не только внешнее изменение.  Не иллюзия.
Дана уж точно знала, что ее брат не сумел бы исполнить и десятой части акробатических трюков, продемонстрированных сейчас собакой. 
- Значит,  Кроули реален - может быть, он даже не совсем мертв? И... Гримм тоже? 
Андреас до сих пор себя винил за то, что случилось с Фогелем. Тот был странным, вел себя - в  Индаре сказали бы «вызывающе»,  - но смерти не заслуживал. 
- Вероятно, нам придется вернуться туда. 
Он вздохнул.
- А мне изображать твое домашнее животное. Если только...
Осекся: как будто снова ощущал что-то, некоторую необъяснимую «нестабильность».

+1

15

Дана невольно вжалась в столешницу, когда мимо промчался восьминогий вихрь лап, когтей, торчащих зубов. Это до тошноты напоминало Кромвельг, даже несмотря на то, что вокруг по-прежнему была уютная зала бывшего трактира, а "собакой" был ее собственный брат. И он ее не обидит.
"Да ну?" - шепнул внутренний голос. "Это пока. И что будет, если трансформация необратима, и не затронет ли разум? Может быть, это происходит прямо сейчас".
Дана кинула взгляд на опущенную ладонь - пальцы чуть подрагивали. Она стиснула ладонь в кулак - они найдут выход. Она найдет способ вернуть Андреасу свой облик, даже если для этого придется... поймать одного из инквизиторов! Или оскверненных... кого они там ловят, во имя своих богов?!
- Чтобы изображать домашнее животное, - Андреас вернулся, и откусил кусок скамейки. Дана хотела было сказать ему, чтобы не портил мебель, сложно потом будет обьяснять хозяину, почему лавка погрызена, но передумала, - для этого нужно хотя бы... иметь меньше конечностей, уж не знаю...
Ситуация была абсурдной донельзя, просто... какая-то фантасмагория. Кроули, Фогель...
- Честно? - она невольно крепче сжала камень в руке. - Они мертвы. Я видела это... и ты видел. - Дана куснула до боли нижнюю губу, как будто пытаясь привести себя в чувство. Кроули рассыпался пеплом, даже если потом перевел их через мост... и исчез снова. Фогель не вернулся из тьмы, окутавшей его и Тургу, и это представлялось куда большей... гарантией, если угодно, чем трансформация Кроули. - А его голос... Я не знаю, Энди. Ненавижу это говорить, но... я действительно не знаю. И мне не по себе.
"Мне страшно", не произнесла Дана. Она кинула взгляд на брата, и замерла - собачий череп как будто... потек, деформируясь и... трансформируясь обратно? Она боялась вздохнуть, чтобы не спугнуть момент.
Хотелось бы не ошибиться.

+2

16

- Ты считаешь, что лишние надо ампутировать? Сразу скажу, мне эта идея не нравится. Здесь все конечности… на своем месте.
Странно было говорить такое, но из уст восьминогой обескоженной собаки с как будто местами выгнившей плотью, что вообще могло быть не странным?
Они оба как будто переступили какую-то черту, где уже не получалось отдавать себе отчет в правильности или неправильности. Андреас испытал «новое тело». Оно оказалось еще более реальным, чем представлялось, и обгрызенная скамейка подтверждала теорию —  так сказать, экспериментально.
- Дана.
Сестра держала свой камень, прикусывала губу. Она всегда выглядела младше своего возраста, а сейчас напоминала подростка или даже ребенка. Андреасу захотелось обнять и успокоить, придумать какую-нибудь чушь, вроде —  да ладно, какая разница, собака или нет, я все еще могу говорить с тобой, а потом придумаешь мне железный доспех на том самом жидком токе, эксперименты с которым у нас ни к чему не приводили, и я снова смогу ходить на двух ногах, а остальные…
Нет, кажется, плохое утешение.
- Все хорошо. Правда. Все в порядке.
Нет, не в порядке —  что-то опять происходило, заставляя (существо) рыкнуть и дернуться, словно настоящей собаке, которую укусила блоха или хозяин редко натянул поводок.
Как и в первый раз, больно не было —  происходило все естественно, точно Андреас всю жизнь только и делал, что превращался в неведомых монстров.
И обратно.
Одежда только оказалась подпорчена, он это понял уже когда трансформация завершилась —  и он снова, судя по ощущениям, был собой. Не совсем в чем мать родила, но какие-то лохмотья, —  все, что осталось после того, как перекинулся в собаку-монстра и вновь в себя. Еще он  стоял на четвереньках, а чтобы поменять позу, потребовались усилия до характерного хруста в коленях. Андреас невольно поморщился.  Добро пожаловать в обыденность.
Он тронул ожог —  и амулет,  —  а затем обнял сестру.
- Дана. Я здесь. Видишь?  И не слушай никого, особенно всяких там… —  шепчущему камню достался неприязненный взгляд, тот самый, специальный. —  Призраков.

Отредактировано Андреас Тан (2019-08-29 07:01:26)

+2

17

Это снова произошло, на сей раз в обратную сторону, и пока Андреас трансформировался в себя, Дана успела подумать - слава всем богам, в которых она не верит, обошлось на сей раз. Обошлось. Да что уж там, она готова поднести каждому из них... чем здесь, в Дагорте, почитают богов? Они живут тут уже  несколько лет, а регилией не озаботились! Но неважно... в самом-то деле, главное что брат снова выглядит как... как обычно, если не считая разодранной в лохмотья одежды, которая свалилась с него еще при первой трансформации, а сейчас он прижимал эти лохмотья к себе, в неловких попытках прикрыться.
- Ох, Энди, - Дана, уже не заботясь о том, чтобы "сохранить лицо", шмыгнула носом, обняла брата в ответ. На мгновение закрыла глаза, позволяя себе осознать - это он, снова, а тот кошмар с восьминогим чудовищем закончился... пока - так точно. - Ты бы... - она отстранилась, торопливо вытерла глаза, усмехнулась, - пошел наверх, оделся. А то если вернется хозяин, увидит запертую дверь... а потом тебя голышом, решит, что "эти сумасшедшие индарцы" занимаются всякими непотребствами прямо в зале трактира... - Она нервно рассмеялась. - И поднимет нам арендную плату, я уверена.
Дана глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь прийти в себя. Руки все еще тряслись, и она крепко сжала ладони.
- Идем наверх, - подытожила она, - мне надо выпить. И тебе... тоже.

Спустя несколько минут, когда Андреас уже застегивал пуговички рубашки, а Дана разливала по чашкам самое крепкое пойло, что только нашлось (не самый дурной виски, принес в подарок один из их "клиентов", в благодарность за заштопанную физиономию), внизу раздался стук двери - вернулся Стюарт, и, судя по несколько нетвердым шагам, прошествовал к себе в изрядном подпитии.
- Вовремя, - заметила Дана и подвинула по столу к Андреасу его посудину, из своей выпила залпом полстакана, поморщилась. - А теперь... скажи мне, что ты хотя бы подозреваешь... что, Пустота раздери, это было?

+2

18

Виски приятно обжег горло.
Крови больше не хотелось.  Даже при мысли о том мясе, которое так и не зажарили на ужин, становилось не по себе, и Андреас решил, что несколько дней, пожалуй, обойдется без любимых стейков, гуляша и пирогов с телятиной. Уж лучше, там… рыба. Овощи какие-нибудь. 
Руки еще немного дрожали, и он даже не пытался скрыть от Даны  страх —  теперь, когда опасность миновала, ему стало по-настоящему страшно.
- Я не знаю.
Это было самое худшее, что он мог сказать сестре.
- Стюарт пришел, —  прозвучало невпопад: вернулся хозяин, судя по шуму внизу, и вернулся навеселе, так что надгрызанную  лавку вряд ли заметит, а если и заметит —  точно не заподозрит жильцов.
Андреас тронул зубы. Обычные. Он еще и в зеркало посмотрелся —  уже после того, как переоделся, —  и оно не отражало ничего необычного. Изменение прошло и исчезло —  без следа.
Без следа ли?
-  Что твой камень говорит? —  верить в болтливых призраков не проще и не сложнее, чем в собственную способность стать восьминогой псиной. —  Послушай…  Я знаю, это нелогично. Неправильно. Антинаучно. Примерно как все сказки диких племен о богине Инд, ее слезах, из которых потекли все воды мира, и так далее, но…
Индарская легенда, которая когда-то была религиозным верованием, пришлась как нельзя кстати. В молодости у Андреаса был приятель по имени Сай Тийо, который все вызывался исследовать «дикие племена», а потом возвращался из экспедиций и говорил, что легенды о Матери везде одни.
Потом Сай исчез без следа. Андреас догадывался, что кому-то не понравились его речи  о том, что богини существуют, у них разные имена —  но суть одна. Но теперь они в мире, где боги столь же обыденны, как кукурузно-рыбная похлебка на ужин.
- Это изменение… оно не было неприятным. Напротив, я чувствовал себя  быстрее и более ловким, чем обычно. Если не считать, что я был собакой о восьми ногах. Нужно спросить тех, кто может знать что-то о местных… особенностях. Мы пытались забыть Кромвельг, но это неправильно. Там что-то произошло. Нужно понять, что именно, и вернуться туда.

Отредактировано Андреас Тан (2019-08-29 20:17:09)

+2

19

- Угу, - ёмко прокомментировала Дана тираду по поводу антинаучности. Как будто она сама не знала и не понимала! - Понятия не имею, что говорит этот камень, я... даже боюсь спрашивать снова.
Камень лежал на столе рядом с ее локтем, и Дана периодически косилась на него. Можно ли было сказать, что в камне какая-то частичка Кроули? Его... душа? Мелькнула малоприятная мысль, что если раньше он и мечтал о том, чтобы забраться под ее блузку, в какой-то мере эти мечты осуществились. Носила она камень на шее довольно долго, и сейчас было не по себе от этого. Теперь-то... что с ним делать? Положить в карман? Дана подспудно знала, что не сможет запереть его в ящик комода и забыть.
- Нельзя просто так вернуться, - она покрутила в руках бокал и сделала еще один глоток. Виски помогал чуть расслабиться и думать о том, что брат превращается в жуткую восьминогую собаку, а ее амулет выдает странные пророчества, как о чем-то... даже занятном. Она ведь давно собиралась сменить вектор исследований, отвлечься от протезов? Вот вам... пожалуйста.
- Мы не знали ровным счетом ничего о верованиях местных. Возможно, они бы не были так враждебно настроены... - Дана все-таки протянула руку и взяла камень в ладонь. Тот приятно согревал пальцы. - И эти статуи. По числу богов. Я, знаешь... даже жалею, что никогда не интересовалась религией.
Они немного помолчали. Дана ерошила волосы и задумчиво кусала щеку изнутри, борясь с желанием взять карандаш и любимый блокнот, как будто записи о произошедшем подпишут им какой-нибудь приговор.
- И, пожалуй, будет не лишним узнать об этих... оскверненных? Я всегда считала это блажью местной инквизиции, которым надо изображать бурную деятельность, а магии не существует, а теперь... - она беспомощно хлопнула ладонью по столу, как будто сгоняя надоевшую муху, - когда я говорю это вслух, звучит так глупо.

+2

20

Камень вызывал странные ощущения: одновременно что он должен быть рядом с сестрой, словно взять на себя часть той миссии, которую всегда старший-на-целых-два-часа брат считал своей—  защищать Дану; и тут же —  какое-то отторжение. Если бы Андреас протянул руку и попытался его забрать, наверняка, получил бы что-то вроде ожога.
Это можно было проверить, но именно сейчас не хотелось. У всех есть свой предел, и тому, кто только что превращался в восьминогую собаку, вполне хватило. Спасибо. 
- Коллегия, —  сказал он. —  Знаю, тебе это напоминает Сферу Науки, все эти исследования по заданию старших, отчеты перед Коллективом и прочее… - они бежали не от этого, но тайны появились задолго до побега, —  и все же местная Коллегия нечто иное. У них неплохая библиотека по верованиям и богам. Включая… мм, «запретных».
Ученым не запрещалось изучать Мнимого и Сущность как «культурный феномен». О Пустоте пока появлялись только первые трактаты, и их тоже стоило изучить.
- Они в нас заинтересованы. А еще у нас есть знакомый специалист в черной магии, —  Андреас хмыкнул. Знакомый герой-инквизитор, столкнувшийся с Пустотой и выживший —  что ж, он казался неплохой кандидатурой, вот только не показывать же ему собак и призраков…
- Полагаю, лучше начать с Коллегии.
Андреас протянул руку и сжал ладонь сестры.
- Это просто то, что мы пока не понимаем. Пустота, Кромвельг, весь этот изменившийся мир —  мы понятия не имеем, что это, но мы, я не сомневаюсь, станем первыми, кто поймет.  Ты поймешь. Я в тебя верю.

+2


Вы здесь » Дагорт » Игровой архив » 15, месяц солнца, 1810 — метаморфозы