ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНО ТОГО НЕ СТОИТ
Когда он еще жил в Морионе, до Фасбрука доходили различные слухи о местных деревеньках, одна меньше другой. О жителях, работающих не покладая рук и сторонящихся приезжих. О порой слишком радикальных методах решения проблем. Но разве можно их в этом упрекнуть? Эдер не верил всяким домыслам и небылицам, а если бы в его дом заявилась банда ученых, сующих свой нос куда не следует, то не исключено, что он сам бы тоже взялся за факел. Он слегка усмехается, выпуская ароматный сгусток дыма изо рта и глядя на здание, которое с трудом можно назвать трактиром. Пока что лучше не лезть со своими собственными расспросами.
время в игре: месяц солнца — месяц охоты, 1810 год

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 17, месяц солнца, 1809 — перья и чешуя


17, месяц солнца, 1809 — перья и чешуя

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s5.uploads.ru/BprVu.jpg


Виолетта & Лисандря в незнакомом городе одна, а где мой дом?
теперь на этом месте лишь стена, а в ней пролом

Редларт ежегодно и неизменно собирает множество людей, самых разных, но узоры на гербах никогда не уходят на второй план. Даже в дни праздников, веселья и азарта.

[icon]http://s3.uploads.ru/WKwzu.jpg[/icon]

Отредактировано Лисандр Пэйтон (2019-09-15 18:07:45)

+1

2

Солнце светило с небес, играло на серебряных заколках дам, пряталось в золотых перстнях на руках. Рядом слышался приглушенный разговор и смех, чуть дальше кто-то спорил и делал ставки, тихо шепталось двое мужчин у занавеси трибуны.

- «Что я здесь делаю?» - в сотый раз спрашивала себя Виолетта. Скачки, яркие флаги и столь же яркие народы придворных. Смех и шум. Жизнь, бурлящая как воды горной реки. Что среди этой кипящей жизни забыла она? В своем черном платье среди остальных она казалась вороной усевшейся на трибуны. Молчаливая и холодная как могильный камень, не проявляющего должного интереса к беседам. Само нахождение здесь казалось насмешкой. Люди раздражали, чужое счастье кололо глаза. Виолетта сейчас смутно понимала, на что вообще надеялась, когда согласилась на уговоры сестры приехать сюда.

- «Тебе нужно немного развеется. А то горе тебя сгубит совсем». – говорила сестра и гладила Виолетту по волосам.
Зачем же Летти приехала сюда? Оттого что попросила сестра или потому, что мать ультиматумом заявила, что на таком событии они должны быть? Зачем быть тут в удушающем обществе от которого дурно?

Девушка развернула замутненный горем взгляд к трибунам. Её ничего не радовало, от общества, которое раньше она любила, становилось душно и хотелось рвануть воротник закрытого платья, в надежде что станет легче дышать. Но Берриган знала, что не станет. Не сейчас не часом позже. Ни вечером, ни завтра утром. Сама мысль о том, что можно веселиться, когда твой муж и ребенок ушли к Неведомому, была крамольной и странной.
- Я думаю, вам несомненно нужно познакомиться – раздался голос матушки чуть выше. Летта глянула на родительницу. Темноволосая женщина разговаривала с каким-то лордом, держа в руках кубок с вином.

- Она непременно вам понравится – щебетала женщина, но слова ее сейчас казались карканьем вороны. Виолетта не знала, о ком именно говорит мать, но сейчас была не в состоянии говорить с кем-то, пытаться улыбаться, вести себя ка подобает. Усталость черной вуалью ложилась на плечи. С нее хватит. Хватило уже в тот вечер, когда пришлось принимать соболезнования раз за разом, видя, что говорившим их нет никакого дела в действительности. 

Встав с места, Виолетта быстро спустилась чуть ниже, к выходу, замечая, что служанка следует за ней.
- Оставь меня. Я хочу побыть одна – холодно бросила девушка. Прислуга осеклась и, помедлив, поклонилась направившись обратно к трибунам. А Виолетта спешила, пока ее не хватились, подальше от шума, подальше от людей.  В иной день она бы несомненно осталась, чтобы посмотреть, как будут меж собой соревноваться лошади, поинтересовалась бы у заводчиков новостями, обсудила бы приобретения других аристократов. Но сейчас от этого было тошно. Хотелось уйти туда, где будет тише. Может к берегу?

Эта идея неожиданно так сильно захватила, что ни о чем другом думать Виолетта не могла. Пустить в галоп Проказницу и чувствовать свежий морской воздух, что непременно вытравит из разума все плохое.

Виолетта отошла к конюшням. Уже издали слышалось всхрапывание лошадей и ржание. Несмотря на то, что шума от коней было сейчас не мало, это общество не претило и не раздражало. У нужной постройки Летта окликнула совсем юного помощника конюха, что задремал, разморившись на солнце.

- Милый, будь добр выведи мою лошадь. – проговорила девушка, чуть приподняв уголки губ. Это можно было принять за улыбку, на большее не было сил.

Мальчонка встрепенулся и, видимо боясь выволочки, резво исчез в полутьме конюшни. Спустя пару минут он вывел оседланную белую лошадь и подвел ее к удивленной Виолетте.

- Мне кажется, что ты напутал что-то. У меня мышастая, Проказница. А у этой и порода не та и цвет… - она с сомнением смотрела на помощника конюха с пару секунд, прежде чем рядом раздался мужской голос. Виолетта развернулась и плечи сами собой распрямились, а подбородок задрался чуть выше. Наследник Пэйтонов, ее ровесник, но на колкости сейчас не было ни настроения не сил.

- Доброго дня, милорд. Вижу мы попали в весьма неловкую ситуацию. – девушка бросила взгляд на помощника конюха. – Признаться, я не ожидала, что вы решите покинуть это событие так рано. Неужели вам не по нраву участники этих скачек?  Я думала ваша семья любит лошадей – Виолета сложила руки на животе. На руках её почти не было украшений, лишь кольцо, что подарил ей муж, узнав о беременности. Платье ее было темным и максимально закрытым, но держать себя она старалась достойно, несмотря на сжирающее изнутри горе. Не пристало врагам семьи видеть ее горе… но что делать если в собственной семье появляются враги?

Отредактировано Виолетта (2019-09-06 13:31:27)

+1

3

Лисандру нравятся летние скачки, потому что в это время полумёртвый город вновь оживает: улицы наполняются людьми, слышится смех, повсюду яркие краски с неизменным преобладанием синего. Скачки – законные выходные для всех, отличное время, чтобы выбраться из стылой столицы и вернуться домой, к своей семье и корням. Лисандр искренне скучает по дому и рвётся к нему всей душой.

Лисандр ненавидит скачки, потому что всё вокруг – рассыпающаяся во времени фикция, а оно так быстротечно. Неделя это слишком мало.

Вокруг него всегда люди: не глава семьи, но наследник; внимательные взгляды пронзают насквозь. В водовороте масочных лиц Лисандр мягок и дружелюбен, губы его часто трогает приветливая улыбка — лёгкая и ненавязчивая. Назойливым шумом окружают разговоры, забивая голову ненужной информацией – монотонное жужжание пчёл. Сосредоточенности терять нельзя, даже за самым простым вопросом может крыться самый каверзный подтекст, а необдуманный ответ привести к неприятным последствиям. Приходится повторять себе это вновь и вновь, вновь и вновь.

Он не глава семьи и не принимает решений, но уже говорит от её лица – вольно и невольно.

Наблюдая за рвущимися к победе лошадьми, понукаемые всадниками, Лисандр и сам хочет вскочить в седло, приласкать Осколка и умчать с ним подальше от людей. Скачки подходят в концу, и скоро ему возвращаться обратно в Дагорт за высокие стены, а все его дни проходят не в отдыхе – в заботах. Пожалуй, можно выделить немного времени и на себя, его ведь остаётся так мало. С вежливыми извинениями, сославшись на несуществующие дела, Лисандр покидаёт трибуны, направившись к конюшням.

И застаёт там любопытную картину.

Его гордость, лоснящийся белый жеребец, уже осёдлан – впору подумать о божественном провидении, но дело совсем в другом. Лисандр подходит весьма удачно: он видит двоих людей в профиль и может их разглядеть. Один мальчишка-конюх, несколько сконфуженный, а вторая – леди в юных летах с явным отпечатком удивления на веснушчатом лице. Их очарование рассеивается почти мгновение, как только в девушке узнаётся один из Берриганов, и через несколько секунд вспоминается и имя – Виолетта.

Не то, чтобы они хорошо знакомы, в конце концов, побочная ветвь семьи, проживающая в Морионе, имеет к нему такое же косвенное отношение, но не знать своих врагов в лицо опасно. Немного порывшись в памяти, он даже вспоминает о её недолгом замужестве, трагически прервавшемся не так давно. Столица собирает всевозможные слухи, и неожиданная кончина на охоте обрастает разными подробностями. Впрочем, подобные сплетни растворяются также быстро, как и появляются в потоке других раздутых новостей.

— Доброго дня, миледи, — здоровается первым, подходя ближе, и легко улыбается. Реакция забавляет: мягкость и растерянность обращаются в камень. Вся она – выточенный из тёмного мрамора траур, такой подчёркнуто строгий, что это невольно веселит, и это никак не отражается внешне. Горькая скорбь такой юной и прелестной девице совсем не к лицу, но наигранная печаль наверняка привлекает немало внимания.

— Никакой неловкости, — пресекает все извинения, готовые сорваться с губ побледневшего и растерянного мальчишки. Лисандр плавно подходит ближе к своему коню, забирая поводья, и гладит по умной морде с невольной любовью – Осколок ещё совсем молодой жеребец, породистый и прекрасный, его верный друг. — Наши люди умеют предугадывать наши желания, миледи. Не думал, что это так удивительно.

Едва заметным жестом Лисандр отсылает конюха обратно в конюшню, и на этот раз тот проявляет наблюдательность. Только тогда он оборачивается к Виолетте, в его глазах мягкая доброжелательность, а в противовес взгляду – сквозящая в словах ирония.

— Мы любим лошадей, так почему Вы удивляетесь мне здесь, у конюшен? — замечает, опуская остальную часть фразы как ненужный мусор. То, чем он занимается, и почему делает именно это, уж точно некоим образом не касается Берриганов, даже если вопрос исходит от девчонки. Женщины всегда являются вкрадчивым, ядовитым оружием семьи, и подлость от них ожидаема. Особенно от Берригана.

Виолетта совсем одна, и юной леди определённо не пристало вести себя подобным образом. Мятежная душа требует свободы или же любопытство влечёт исследовать чужой город, пока остальные отвлечены скачками?

— Кажется, Вам наскучило на скачках, миледи. Позвольте это исправить, — он вновь вежлив и предупредителен, как того требуют всевозможные правила приличия. Лгать всегда так неожиданно просто. И быть хорошим ведь тоже.
[icon]http://s3.uploads.ru/WKwzu.jpg[/icon]

Отредактировано Лисандр Пэйтон (2019-09-10 19:17:34)

+1

4

«Хозяин свою собаку не будет ругать при других» - изредка любил повторять муж и вот слова его обрели форму в этой странной сцене. Быть может Пэйтон и не видел ничего неловкого в произошедшем, но Виолетте меньше всего хотелось ядовитостью мериться. Наследника не должно было здесь оказаться, пока скачки не закончили разве не пристало ему улыбаться гостям, хотя бы натянуто? Выполнять все то, что требует семья и для чего рожден он был на этот свет. Разве не были они в этом похожи, как, впрочем, и другие семьи. Делай то, что принесет славу твоему роду, сцепи зубы и терпи, даже если не по нраву.

Ей не по нраву было видеть его лицо сейчас, тошнило от всех этих условностей, приветствий и необходимости улыбаться, когда хотелось выть от тоски. Но против воли она улыбается легко, словно нет холода в голосе.

- Вероятно так и есть, но повод чуть не оказался в моих руках. – зазря ее мать зовут змеей, забывая, как остры бывают когти и клюв, обманываясь перьями хищных птиц не помнят уже, что некоторые из них пожирают змей.

Мягкость чужого голоса и взгляда заставляют удивляться. Странно чувствовать гостеприимство зайдя в гости к тому, с кем должен враждовать, пусть в словах есть легкий укол, на разве удивительно это в светской беседе? Виолетта ждала больше неприязни в словах, больше скрытых шпилек и даже насмешку. Поменяйся местами они, то Летти не упустила возможность больно уколоть по свежей ране. Странно ощущать в фразах от чужого человека больше участия, чем от родной матери.

- Быть может потому, что хозяев привычнее видеть на трибунах с гостями. И коль зашла речь о лошадях, разве не приятно наблюдать за той силой и мощью, что лучится от них во время скачек?..
«… Разве что хозяин вечера не решил уйти незамеченным» - с мысленной усмешкой подумала девушка, но в слух не высказалась. Быть может оттого, что такое радушие подкупало, быть может не желая начинать пикировку.

Конюх вышел, ведя под уздцы Проказницу. Лошадь то и дело пыталась взять поводыря губами за волосы оправдывая полностью свое имя. Несмотря на ребяческий характер, лошадка на удивление мягко умела идти и слушалась всадника покорно. Разве могла быть лошадь лучше? Виолетта с любовью погладила шею любимицы.  Лошадь чуть всхрапнула, закачав головой и улыбка сама по себе появилась на губах. Это существо, которое никогда не осудит и не подведет тебя, всегда как казалось самой девушке, разделит с тобой всю твою душевную боль. 

- О нет, что вы. Прекрасное представление не дало бы заскучать. Справедливо отмечу, что в этом году праздник вышел даже лучше прошлогоднего. – рука в черной кружевной перчатке гладила морду лошади. Виолетта не смотрела на собеседника сейчас, уделяя внимания ему меньше чем Проказнице. Когда она развернулась, то как-то откровенно для себя произнесла.

- Мне стало душно. – но боясь быть понятой правильно тут же добавила - А мой лекарь давно рассказывал о пользе морского воздуха. – наверное нужно было сейчас отговориться, придумать тысячу причин и послать Пэйтона восвояси, но доброта, пускай она могла быть показной, подкупала. Да, могут пойти досужие разговоры, но есть ли разница теперь?  Пусть говорят, что хотят. И так слишком много слов звучало про нее, про супруга, про все произошедшее. Обвинения уже не раз заставляли сжиматься сердце от обиды. Пусть мелят языки, что пожелают.

- Вы можете составить мне компанию, если пожелаете. – девушка отошла к седлу. Согласится или нет, она отправится туда, где кричат чайки, а воздух свеж и заставляет дышать. Лисандр помог ей сесть в седло, и Виолетта чуть потянул поводья, заставляя проказницу развернуться в сторону дороги.

- Благодарю вас милорд. Признать, слухи о ваших манерах не врут. Интересно теперь узнать в чем же еще права молва, а в чем ошибается. – произнесено это было без угрозы, но в голосе послышалась далекая тень лукавства, что присуща была Виолетте до той поры, когда горе заставило слова замерзнуть.

Отредактировано Виолетта (2019-09-10 18:31:38)

+1

5

Его колкости возвращаются новыми, не слишком изобретательными, но всё равно острыми; Лисандр не пропускает их через себя, разбивая новой благожелательной улыбкой вместо ответов. Мог бы да не хочет, подобных развлечений ему и в столице хватает, а тратить силы на Берригана желания тем более нет. Ни к чему не обязывающая любезность всегда проще, не требует больших сил и не даёт особых поводов за что-то зацепиться.

Его осторожность и страх сковали броню из вежливости, в которой он прячется.

— Лошади и правда прекрасны, и мне нравится наблюдать за ними и вблизи, — любезно поясняет он, мельком оглядев выведенного коня, бесспорно здорового, ухоженного и красивого. Впрочем, разве у леди благородных кровей может быть иной? Наверняка конь выдрессирован, мягок и послушен, питается лучшим кормом и чистят его каждый день – и всё это заботы определённо не миледи из благородной семьи.

И пусть яд привычно течёт по венам, сложно не отметить преображения Виолетты рядом с её конём: стоит улыбке озарить лицо, и вся напускная печаль пропадает, омолаживая и украшая. Черты лица смягчаются, а холод во взгляде уступает беззаветной нежности. Когда траур отступает перед привязанностью, красота юности проступает так отчётливо.

Ему понятна любовь к лошадям, как никому другому, и приятна.

Ему приходится напомнить себе: почти все птицы прекрасны, но их когти и клювы приносят смерть.

— Морской воздух без сомнений полезен, а южное побережье Оста отличается особой красотой, — мягко отвечает Лисандр. Приятность морского воздуха на самом деле сильно преувеличена и романтизирована: на берегу часто пахнет рыбой и прелыми водорослями, в особенности летом и к осени. Крики чаек же пронзительно неприятны, что не создаёт благоприятной атмосферы, кою так отчаянно ищут. И всё же Лисандр любит эти запахи, любит длинные пирсы и ленивые волны, перекатывающиеся под бликующими лучами солнца.

На самом деле море не спасает от духоты, Лисандр знает это, помнит, как отчаянно искал спасения в шумном порту Дагорта. Он не озвучивает это вслух.

— Почту за честь познакомить Вас с красотами нашего побережья, миледи, — любезность срывается с губ бездумно, почти заучено, и только доброжелательные интонации не позволяют словам звучать сухо. Ненадолго оставив своего коня, Лисандр помогает Виолетте забраться в седло, подчёркнуто деликатно и осторожно, не позволяя себе ни одного лишнего движения или взгляда.

Осколок негромко фырчит, стоит оказаться в седле, и неспешным шагом направляется от конюшен в сторону побережья, не такого уж и далёкого. Благо, это не город и народу не так уж много вокруг, почти пустынно – все веселятся на ипподроме. В такие тяжёлые времена, в вынужденной изоляции от мира, что больше и не существует, как все считают, развлекаться – необходимость. Вот только Пустота в Редларте почти осязаема, и не только у границ поделённого на двое города.

Лисандр не сдерживает лёгкой усмешки – он не собирает о себе слухов и мало подобными вещами интересуется, хоть и признаёт полезность, но на самом деле ему всё равно. Если потребуется, и без всяких россказней найдут причины обвинить его в чём-то; в остальных случаях пустые чесания языков занимают его ещё меньше.

Несколько секунд уходят на раздумья: спросить, что это за слухи или же нет? Действительно, какая разница.

Если Виолетта любит слухи, то насколько любит истории о себе самой? Стоит ли завести речь о них, проверить, какие же из них не лгут?

Или интереснее обсудить слух, что её семья поспособствовала смерти его деда? Впрочем, это и за слух посчитать уже нельзя.

Вместо этого Лисандр улыбается и ласково приглаживает своего коня по гриве; осязание скованно кожей перчаток, но эта мягкость настолько въевшаяся в память, что почти ощутима.

— Вы можете просто спросить, и я отвечу, миледи.

Игривость интонаций вызывает невольное раздражение, корни которого обнаружить не так-то просто. Но через несколько мгновений Лисандр всё же осознаёт: ему попросту противно вести все эти пустые беседы, ни к чему не ведущие. В болтовне, как таковой, нет ничего предрассудительного, иногда она даже во благо, позволяет сбросить напряжение и отдохнуть душой и головой, но не в компании Берригана же. С ней приходится осторожничать, обдумывая ответы, прежде чем позволить им сорваться с губ.

Едва ли девчонка может доставить ему и его семье каких-то проблем, но врагом она останется.

[icon]http://s3.uploads.ru/WKwzu.jpg[/icon]

Отредактировано Лисандр Пэйтон (2019-09-29 03:57:44)

+1

6

На пару мгновений Виолетта прищуривается. Отсутствие интереса к этой беседе и самой её персоне практически задевает сердце, тонкой иглой пройдя сквозь горестную тоску. лишь на мгновение, словно подтверждая, что там, в грудной клетке, есть еще что-то живое. Она ждала иного: злости, ненависти, неприязни скользящей в словах подобно змее в траве. Но вместо этого она в очередной раз наткнулась на безразличие, успевшее набить оскомину. Всем было плевать на нее и семье и даже врагам, словно ее не существовало теперь вовсе, словно само то, что она осталась жить при мертвом муже стерло ее с лица этого мира.

- Так неинтересно. Вы сами знаете, милорд, что слова без дела не стоят ничего. С большим интересом я понаблюдаю. - на лице появилась улыбка фальши которой Виолетта даже не пыталась скрывать. Они и так оба знали, что поездка эта лишь акт вежливости что с одной, что с другой стороны. Откровенно, никто сейчас не получал от нее удовольствия. разве за этим Виолетта покинула шумные трибуны? Просто чтобы ехать в молчании рядом с заклятым врагом семьи и, время от времени, натянуто улыбаться?...

- Я могла бы начать разговор о погоде, а может снова похвалить ваши земли или праздник, возможно попытаться обсудить столичные новости... - девушка крепко сжала поводья, решив, что раз уж вышла такая оказия, то можно и развлечь себя за чужой счет. - ... но вместо этого предлагаю вам пари, милорд. Устроим гонку до берега? - она не дождалась ответа и погнала лошадь. В памяти всплывали болезненные воспоминания о том, как изредка они ездили с мужем по лестным тропам и в таких "заездах" он всегда выигрывал, хоть был и дрянным наездником. Ей слишком нравилась его улыбка.

Вместе с ветром ударившим лицо ее покинули и мысли тяжелые и гнетущие. не осталось ничего кроме стука копыт и чувства скорости. Виолетта стремилась вперед, к бирюзовой полоске моря, к воде с шелестом накатывающий на берег. на какой-то момент она даже забыла про пари и про Пэйтона, этот краткий миг она снова ощутила легкое прикосновение счастья. Азарт возвращался, заставляя лицо озариться улыбкой. Единственное что беспокоило сейчас - удержаться в седле и больше всего хотелось чтобы это эфемерное ощущение не исчезало. Она даже засмеялась, когда проказница вместо того чтобы взять влево перепрыгнула поваленное деревце. Девушку мотнуло в седле но она удержалась, а грунт под копытами вскоре сменился песком. Виолетта придержала лошадь и та заплясала на месте. Сама девушка оглянулась, поправляя пряди выбившиеся из прически. Постепенно к ней возвращались воспоминания, которые на мгновение вышло обогнать. Тяжесть горя снова легла на душу, а память услужливо напомнила о милорде. Она не знала, выиграла или проиграла. Да и какая разница сейчас.

- Лошадям полезно разминаться. - проговорила она, нагоняя Лисандра - Ваш красавец из местной породы? - нужно было оправдаться за свой порыв, извиниться, признать поведение недостойным, но внутри что-то протестовало против этого. Усталость, желание крикнуть "хватит!", заявить "я живая, я здесь!" и разбить чужое безразличие. Страшно было до конца принять, что со смертью мужа она стала никем, пустой вещью, что уберут в чулан пока та не понадобиться.

Отредактировано Виолетта (2019-09-25 21:08:14)

+2

7

Это не так.

Лисандр знает точно – слова значат многое. Ими можно не только ободрить или же унизить, но и относительно дел они имеют немалый вес: ведь так легко оболгать, приписав какие-то поступки или же мысли. И не так важно, плохие они или же хорошие, главное, что слова от нужных людей или же от толпы, любящей сутолоки, всегда имеют свой вес. Слухи подпортили не одну репутацию и отравили жизни многих людей. Не обязательно даже жить среди аристократов, чтобы это знать, достаточно изучить историю.

Он не возражает, просто не хочет. Улыбка Виолетты насквозь фальшивая, она даже не старается придать ей более искренний вид. Лисандр никогда не позволяет себе подобного, но и не осуждает, хоть и ожидает от Берригана большее, пусть даже от побочной ветви. И потому смотрит всё также благожелательно, не более того.

Его немного забавляют перечислениях всех формальных тем, но недолго: неожиданное пари приводит к растерянности. И пусть она не выказана внешне, гонка – это не то, что ожидаешь от прогулки верхом с леди из высокородной северной семьи; как к наездникам отношением к ним самое презрительное – едва ли они любят лошадей также сильно и способны также хорошо заботиться.

На раздумья не так много времени: или остаться, наблюдая за удаляющейся спиной, или же принять вызов. Усмехнувшись, Лисандр пускает Осколка следом, пригибаясь к его холке. Его конь один из лучших в Дагорте и довольно быстро нагоняет невольного соперника, но не обгоняет – ни к чему. Невольно посещает мысль: будучи единственным ребёнком в семье, ему не приходится выдерживать соревновательный дух, не приходится опасаться – ближайший его родственник, Хэмиш Пэйтон, предатель семьи и уже не её часть. Никто не пытается состязаться с ним. И потому стремление к соперничеству не захватывает его.

Это не значит, что он не старается. Вся его жизнь – попытки достичь определённых высот, но в одиночестве.

Звонкий смех вызывает лёгкое недоумение – для леди, что так старательно изображает траур, веселья чрезмерно много; с другой стороны, разве это не лучшее подтверждение фальши? И вновь нельзя не отметить, что без траура Виолетте определённо лучше: радость во всех смыслах её преображает.

Неожиданно приходит понимание причин собственной въедливости. Не потому, что Виолетта из дома Берриганов, пусть это и основа, но то, что Лисандр получает не меньшее удовольствие, ощущая силу коня под собой и щурясь на бьющий в лицо ветер. Схожесть интересов вызывает невольное сопротивление – не может у них быть ничего общего. Это отвратительно в своей сути; одновременно так ребячески.

Погружённый в свои мысли, что вместо яда пропитываются недовольством, Лисандр не сразу замечает, как останавливается Виолетта, и потому пролетает вперёд неё; Осколок начинает увязать в песке копытами, невольно замедляясь и фырча. И успокаивается на ласку, останавливаясь, пока Лисандр ожидает Виолетту, невольно обернувшись. Растрёпанной она кажется ещё большим ребёнком, чем до этого – не то, чтобы он выглядит сильно старше, но не таким неожиданно беззащитным точно. Эти мысли приходится от себя гнать – верить в слабость Берриганов себе дороже.

На самом деле всё не так уж плохо.

Едва Виолетта нагоняет его, они трогаются с места, направляясь ближе к берегу.

— Да. Я зову его Осколок, — отзывается Лисандр, пусть вопрос и достаточной глупый: где ещё коневодам-Пэйтонам брать своих лошадей? Осколок идёт неторопливо, переступая копытами в песке, немного увязая под своим весом; близость Эльдарама позволяет разводить более лёгких и одновременно быстрых коней, приспособленных пересекать пустыню. Осколок не относится к таким – им чаще приходится пересекать расстояние между городами или внутри высоких стен.

— Не могу не отметить, что у Вас тоже чудесный конь, миледи. Видно, что за ним хорошо смотрят, — из его уст это почти что комплимент, если не считать сомнений по поводу того, кто действительно заботится о комфорте и благополучии коня. Впрочем, для леди, особенно для северной, и не к лицу заниматься грязной работой. По крайней мере, не с той, что не связана с обустройством дома и хозяйством.

С каждым шагом морской воздух становится сильнее, ярче: вода, соль и прелость водорослей. Пляж Редларта действительно красив: не только чистотой воды и песка, не только приятным глазу цветами, но украшают его и красные водоросли, предавая свой особый облик. Вдали от городского порта, почти мёртвого с исчезновением международной торговли, эта часть берега кажется умиротворённо пустынной.

— В чём дело? — Осколок неожиданно сдаёт в сторону, сбивая стройный ход мыслей в кашу; приходится слегка свеситься сбоку, чтобы узнать, что именно так беспокоит коня. Он видит почти сразу: по песку ползёт змея, едва заметная в своей коричневой окраске, разве что редкие чёрные пластинки привлекают внимания. Кажется, змее нет до них никакого дела, она ползёт целеустремлённо, но совсем рядом; Осколок почти привычен к ним, не первый раз приходится сталкиваться.
[icon]http://s3.uploads.ru/WKwzu.jpg[/icon]

+1

8

Проказница ступает осторожно, фыркая на песок в котором тонут копыта. Лошадь привыкла к лесному дерну и твердой почве под ногами, чуждое ей не нравится, отталкивает. так всегда бывает с чем-то другим, инородным тебе по твоей природе. И не только у лошадей. Возможно потому люди часто и не могут найти общего языка - чужеродность чужих взглядов, мыслей, поведения и традиций заставляет зашориться и ступать только по той дороге, куда тебя ведут предрассудки и память поколений.

- Необычное имя для коня, а почему именно оно? В своей жизни я повидала немало коней: Генералов, Стремительных, Диких и даже одного Пса, все эти имена, обычно, ли от характера или родословной. А Ваш? - интерес был неподдельным и контрастировал с той маской вежливости, что намертво прилипла к лицу девушки. Непросто изображать что-то, когда внутри тебя разрывает на части от боли, обиды, отчаянья и горя, но высшее общество не терпит этих эмоций. Покажешь их - тебя сожрут заживо. открытое нутро всегда привлекает хищников и не стоит забывать, что по правую руку от тебя опасный змей.

- Проказница. - Летти перевела взгляд на лошадь и взор этот был наполнен любовью и нежностью. Девушка потрепала лошадь по гриве. - Её мать не из Дагорта, я, честно, не помню откуда. Её по началу хотел отец продать, но знаете, порой бывает видишь кого-то и понимаешь - это осколок души твоей. Она норовистая, любит тягать конюхов за волосы и одежду. Все думали, что она под дамским седлом идти не сможет, но смотрите как ровно им осторожно ступает. - Виолетта усмехнулась и посмотрела на врага семьи с вызовом. Она хотела доказать ему!... Но пока не знала что, что она не хуже? В этом сомнения и так не было. Что она не глупа? Леди не с руки кичиться своим умом. Что она все еще живая, что не тень своего погибшего мужа, что она чего-то стоит? Пожалуй.

- Она в этом похожа на светских дам, даже те кто с диким норовом, ступают осторожно как дело доходит до сплетен и интриг. Если они не глупы, конечно. - на молодом личике появилась усмешка.

Неожиданно Осколок остановился и проказница, сделав шаг тоже. Лошадь не разбирала дороги, следуя за собратом и всего пол шага отделяло ее от того, чтобы наступить на еле заметную полоску стремящуюся неизвестно куда. Виолетта смотрела на это обеспокоенно, наступи проказница на змею, пришлось бы несладко.

- Словно с вашего герба - отметила девушка,  затем подняла взгляд на Пэйтона - Скажите, и много у вас змей? Часто люди погибают от ядам? Нет, несомненно травят не только змеи, его я сейчас именно про них. - Летти вновь перевела взгляд на песочную ленту, которая почти уползла с пути двух всадников.

+1


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 17, месяц солнца, 1809 — перья и чешуя