ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНО ТОГО НЕ СТОИТ
Когда он еще жил в Морионе, до Фасбрука доходили различные слухи о местных деревеньках, одна меньше другой. О жителях, работающих не покладая рук и сторонящихся приезжих. О порой слишком радикальных методах решения проблем. Но разве можно их в этом упрекнуть? Эдер не верил всяким домыслам и небылицам, а если бы в его дом заявилась банда ученых, сующих свой нос куда не следует, то не исключено, что он сам бы тоже взялся за факел. Он слегка усмехается, выпуская ароматный сгусток дыма изо рта и глядя на здание, которое с трудом можно назвать трактиром. Пока что лучше не лезть со своими собственными расспросами.
время в игре: месяц солнца — месяц охоты, 1810 год

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Сюжетные эпизоды » 18, месяц охоты, 1810 — шёпот мёртвых камней;


18, месяц охоты, 1810 — шёпот мёртвых камней;

Сообщений 31 страница 33 из 33

1

http://ipic.su/img/img7/fs/kvest.1560670983.png


ч.2 «Шёпот мёртвых камней»beyond the ghost — false idols

Любопытство не доведёт вас до добра, вы же знаете это? Вы пришли в Коллегию, в надежде стать её частью и этот выбор был правильным. Правильным, пусть и запоздалым: вы надеетесь, что все знания раскроются перед вами как на ладони, но уважение Коллегии Исследователей ещё нужно заслужить. Наверное, вам впору жалеть о том, что вы не приняли этот выбор раньше, но на деле — жалеть уже поздно.

Вы возвращаетесь в Кромвельг и в головах ваших звучит голос Кроули: «не вздумайте возвращаться». И Турга, надетая на копьё встаёт перед вашими глазами яснее, чем реальность. Вы слышите шёпот, зная, что это не более чем навязчивая галлюцинация и держитесь отобранных для экспедиции людей, вспоминая, что Коллегия должна была направить вместе с вами ещё одного специалиста. Может быть, он выехал чуть раньше вас или чуть позже — какая разница? Вы возвращаетесь в Кромвельг.

[indent]Если бы в библиотеках Коллегии было собрано много знаний о тёмных богах, то инквизиторы, наверное, куда эффективнее расправлялись бы с еретиками. Но увы, все знания, которые вы можете найти очень размыты, а порой и противоречат друг другу. Доподлинно известно совсем немного: судя по записям учёных, тёмным богам поклонялись по всему миру, хотя довольно часто один и тот же бог в разных местах мог носить разные имена; культисты тёмных богов враждовали не всегда — но сложно понять, с какого момента вражда началась и каковы были её первопричины.

[indent]Многие учёные утверждают, что Сущность, как её называют в Дагорте есть мать земли и всего живого, что идёт вразрез с мнением Церкви и является крайне опасной (и спорной) точкой зрения.

[indent]Другие говорят, что Сущность взяла начало от Мнимого — но не существует никаких неопровержимых доказательств этой теории, в равной мере как и той, что Сущность и Мнимый — брат и сестра, произошедшие от какой-то немыслимой материи.

[indent]Никто не может даже сказать наверняка, кто появился раньше: Семеро или тёмные боги, потому что в летописях различных народов содержатся упоминания, явно противоречащие друг другу.

[indent]Благодаря многолетним изысканиям, стало известно, что время адептов Мнимого — момент, когда закат становится ночью; в то время как Сущности принадлежит занимающийся на горизонте рассвет.

[indent]Существует мнение, согласно которому среди адептов Сущности больше фанатиков, а среди адептов Мнимого — безумцев, хотя эту теорию трудно доказать.

[indent]О Пустоте же пока что ничего неизвестно, если не считать пары-тройки фактов:

— по странному принципу, учёным до сих пор не ясному, Пустота убивает одних на месте, стоит им переступить порог купола, другими овладевает, а есть и те, кто растворяются в ней и их судьбу определить решительно невозможно;

— наиболее слаба Пустота на границе с Редлартом (многие считают, что её там вовсе быть не должно), по крайней мере так утверждали учёные, таинственно исчезнувшие один за другим;

— невозможно остаться собой, прикоснувшись к Пустоте — так говорит Церковь, а как на самом деле — одним богам известно.

[indent]Что касается местных поверьев, то почти все они были истреблены верой в Семерых. Знания, хранящиеся в запертых секциях библиотек вам недоступны, потому вы и находите критически мало информации о том, каким был Дагорт до того как появилась Церковь.

[indent]Почти все истории, которые вы находите, связаны с жестокостью: неудивительно, учитывая то, как долго враждовали племена между собой (они продолжили враждовать и тогда, когда появились первые города — история хранит множество упоминаний о кровавых стычках и заговорах; а также о проклятиях и древней магии).

[indent]Ходят легенды, что раньше люди Дагорта были едины с землёй и могли управлять местными животными (разновидностей которых раньше существовало гораздо больше), не приручая их; возможно именно поэтому родиной вивисекторов является Дагорт. Отклик этих легенд можно найти в празднике, до сих пор сохранившемся в Редларте.
[indent]25-го числа месяца солнца в Редларте празднуется «день земли». Этот языческий праздник был перенесён в церковный календарь давным-давно и существует только в пределах Дагорта. Он связан со старыми поверьями, согласно которым все уроженцы Редларта берут от земли своё начало. Все «дети земли» равны меж собой — и женщины, и мужчины (именно поэтому в Редларте закрывают глаза на однополые романы, если они не перерастают в нечто большее, нежели регулярную сексуальную связь). Более чем очевиден тот факт, что наличие этого праздника в своё время привело к тому, что женщинам Дагорта было разрешено поступать на службу в гвардию.

[indent]Наряду с этим, есть в летописях упоминание о том, что Дагорт — сердце язычества, благословлённое тёмными богами. Судя по рассказам еретиков, в Дагорте находится больше входов в Бездну нежели где-либо ещё. Хотя само понятие «Бездна» в текстах не раскрывается.
[indent]Если вы попросите Кроули прокомментировать это, то услышите только многозначительное хмыканье и краткое «слишком много разрушенных дорог».

[indent]Информации о шепчущих призраках и оборотничестве в Коллегии ожидаемо не находится. Вы единожды встречаете фразу: «поветрие говорит с холмами», явно очень свежую и написанную на полях книги о суевериях, но её автор, как и значение, остаются для вас загадкой.

Мой верный сын, засим я поручаю это дело тебе. Тебе может показаться странным, что я отправляю тебя и нескольких инквизиторов первой ступени для расследования, ведь исчезновениями должна заниматься местная гвардия, но Кромвельг — другое дело. Ранее до нас доходили слухи о тенях, обитающих в горах и пусть люди, отправленные туда не обнаружили ничего подозрительного, такие случаи нельзя оставлять без внимания. Ты представишь инквизицию в этой небольшой экспедиции и возглавишь весь отряд. Гвардия будет подчиняться твоей воле — я уже обсудил с Мастером этот вопрос. Да пребудут с тобой боги, Чезаре Маре. Выясни, что случилось в Кромвельге — это твоя первостепенная задача.

Вы возглавляете экспедицию. В вашем ведении: десять гвардейцев, управляет которыми некто Эдер Фасбрук; четверо инквизиторов первой ступени; трое учёных (с вами едут двое, а третий, видимо, отправился в путь в одиночестве). Вам известно, что на месте вас должны встретить ещё двое инквизиторов и четверо гвардейцев из Мориона, стерегущих подъезд к деревне и развернувших там временный лагерь.

Вас окружают незнакомцы — что может быть лучше? Кроме того, вы и ваши люди явно недовольны тем, что вас отдали в распоряжение инквизитора. Инквизитора-чужака, между прочим. Что же, вам остаётся только смириться с этим. Либо...либо подкинуть пару дров в тлеющий костёр растущего раздражения.

Вам хорошо знакомы гвардейцы из Мориона. Они прислали в столицу весточку прямо перед тем как вы выехали. Судя по беглому осмотру, который они провели — люди из деревни пропали без следа, словно их и не было. И лагерь они расположили гораздо ниже, на дороге, потому как побоялись беспокоить пустые дома. А вот почти все ценные вещи они из домов вынесли. Рассказывать об этом другим или нет — вам решать.

К Кромвельгу вы приближаетесь рано утром, когда туман ещё медленно сползает с гор, накрывая неровную дорогу. Из-за него не видно ни лагеря, ни вершин, ни леса, что остался позади. У вас есть немного времени, чтобы обсудить дорогу и то, что вас (по вашему мнению) ждёт.


дополнительная информациямастер игры: илай берриган

Порядок отписи: Чезаре Маре, Андреас Тан, Дана Тан, Эдер Фасбрук. Порядок может быть изменён по договорённости между игроками и мастером игры.

На время старта репутация Андреаса и Даны Тан у Коллегии Исследователей — «здесь вас слушают».

В первом сообщении игрокам необходимо уточнить свой инвентарь.

+6

31

Квинт Андреаса раздражает, но не настолько, чтобы по-настоящему того ненавидеть —  неприятный, склочный. Про такого их с Даной отец сказал бы:  он из тех, кто говорит и угрожает слишком много, вряд ли исполнит хоть десятую долю угроз. Бойтесь тех, кто молчит —  в этом смысле Квинт не вызывает опасений.
А вот, что это кто-то другой… все еще да.
Он неслучайно встретил их сначала со сдержанной неприязнью, которая быстро переросла в ненависть. Он фактически сразу обвинял в том, что они что-то скрывают —  начиная с обвала, конечно.
Квинт лжет и теперь, но Андреасу не хочется отвечать —  впрочем,   все равно не успел бы.
Горы рушатся.
Приходится бежать —  это несуразное, неуклюжее бегство,  на голову осыпаются щепки и мелкие камушки.
Квинт остается где-то поодаль —  и на него выпрыгивает чудовище,  о котором близнецы предупреждали. Андреас кричит, а может, и не кричит вовсе, иногда молчание похоже на крик. Квинт раздражал, но не настолько, чтобы впрямь желать ему такой участи, никому бы ее не пожелал.
В щелканье клыков вплетается музыка.
Это самая красивая —  и самая отвратительная мелодия на свете. Андреас не хочет ее слышать, как не хочет и бежать; он слишком устал, сил нет,  ноги болят,  легкие словно железными прутами пережало. Лучше постоит и послушает.  Или сядет прямо здесь. И никуда больше не пойдет.  Дана тянет его за руку —  идем, бежим, не сдавайся.  Я больше не могу, говорит Андреас, сестра его не слушает и тащит вперед. Мелодия преследует их.
До темноты —  и дальше.
Мелодия продолжает звучать, когда Андреас открывает глаза, судорожно оглядывается. Дана рядом. Это главное. Еще с ними инквизитор Марэ и его пес, а вот Квинт и стражник Фасбрук остались… лучше не думать, где. Факел горит, они не задыхаются —  воздух здесь есть, вот что это значит. Пока воздуху хватает. Это хорошо, наверное.
- Все целы? Это звучит не только у меня в голове? 
Ну мало ли. Сотрясение мозга, слуховые галлюцинации.  Встать решается не сразу, камни холодные, сидеть или лежать на них неприятно, но и подниматься не легче.
Дневник и кровь, впрочем, точно не подделать.
Выпрямившись, Андреас протягивает руку сестре и помогает ей подняться.
- Нужно ему помочь, —  Андреас бы не ответил, если бы спросили,  о ком именно он говорит. Может, об Эдере, который недолюбливал «чужаков», но точно не заслужил страшной участи в недрах родной, будь она неладна, земли. Может, даже о Квинте. Если тот жив. Если они оба живы.
Кровь указывает на единственный путь. Кровь —  и находка в виде чьего-то журнала. Андреас предпочел бы изучить его дома,  в своем любимом кресле,  с кружкой травяного отвара и тарелкой закусок. Почему они с Даной вообще решили, что могут быть исследователями опасных земель? Ах да, они уже были здесь, вернулись, потому что хотели понять, с чем столкнулись.
Нашли же пока кровь,   и завал в пещерах. Старый  журнал, от которого, может статься, вовсе никакого проку.
И привязчивую, одуряющую музыку, от которой словно стая клопов под одеждой.
«Уберите это. Уберите это подальше».
Андреас пытается не обращать внимание. Музыка —  наваждение или чем бы она ни была, далеко не главное, лучше открыть дневник и прочитать его, тот выглядит старым, помятым, испачканным, кое-где страницы   набухли,   пришли в негодность.
Чезаре приходит в себя первым. Ну то есть, начинает действительно действовать.   
- Мы не знали, что это Пустота… искали в Коллегии, но пока слишком мало информации, —  Андреас в общем-то даже не слишком спорит, что стоило подготовиться лучше. Еще бы знать, как и к чему именно. Чезаре достает какую-то мазь, предупреждает о жжении, но никакого жжения нет, это просто мазь —  даже без явного запаха.
Он, в свою очередь, осматривает: сестру, инквизитора, даже собаку. Не ранены ли, нет ли следов контузии.
- Эта мелодия… вы ее тоже слышите? Ладно, неважно. Не тошнит? Голова не кружится? Раненых нет?  Давайте попробуем выбраться отсюда.  У меня с собой немного еды и вода, но надеюсь, мы выберемся раньше, чем это будет критично.   Может, в дневнике   есть подсказка. 
  Андреас открывает переданную Марэ находку на последней странице, ищет число, дату, записи. Откуда журнал вообще здесь вместе с кровью? Квинт  выронил, потерял перед тем, как его сожрали многоногие твари? Но Квинт —  и Эдер, —  остались далеко отсюда, значит, дневник может принадлежать кому-то еще.  Слишком много вопросов.
- По крайней мере, господин Марэ, вы теперь видели этих чудовищ, —  Андреас вздыхает. —  Клянусь, мы не желали никому такой судьбы.
В этой фразе звучит явное: а мы ведь предупреждали —  может, не совсем «заранее», но не лезь без оглядки в подпол —  точно. Но уже поздно.
- Здесь есть воздух, значит, где-то есть и выход.
Так себе попытка обнадежить.  Себя и других; но в некотором смысле случившееся не то, чтобы успокаивает —  скорее задает цель: вот опасность, плохое уже случилось, теперь надо преодолеть и выбраться. Трудно объяснить, но порой ожидание беды хуже ее самой. Хотя может, впереди будут и другие неприятные сюрпризы —  он бы сильно удивился, если бы след вел в уютную комнату с камином.
- Нужно ставить зарубки на стенах, чтобы не ходить кругами.
После начинает на ходу разбирать то, что написано;  не лучшая идея и не больно-то удобно в пляшущем свете факела.

+3

32

Это просто невероятно. Цессарий вещает с таким осознанием собственной важности и уверенностью, что на секунду Дана думает - может быть, он прав, и это мы сошли с ума? Нам все причудилось, и на самом деле Квинт - скромный ученый с нелегкой судьбой и заоблачным самомнением, и он вовсе не причастен с произошедшему в Кромвельге, а мы придумали теорию заговора там, где ее быть не может, да и все остальное - лишь морок.
Дана моргает и наваждение пропадает. Угрозы исключить из Коллегии - о боги, в которых они с братом не верят, какое это вообще имеет значение здесь и сейчас?! Грозить им исключением все равно что пугать ежа голой задницей - очнитесь, - она хочет сказать это уже не Квинту, здесь уже понятно, что он живет в своем собственном, лишь отчасти пересекающемся с действительностью, миром, а всем остальным.
И не успевает, когда с легкостью, будто ломается спичка в пальцах, трескаются как будто надежные каменные перекрытия. Наверху как будто толща гранита, которой не должно было быть, находись они все еще под домом, это горы давят всем своим весом, а над их отрядом - многие футы камня, и кто-то намеревается обрушить ее на них, раздавить, как надоедливых букашек. Невесть откуда доносится музыка - как если бы они все оказались внутри музыкальной шкатулки, она бьет в уши, взбивает мозг, как яйца взбивает венчиком прилежная хозяйка, и Дана вскрикивает - и сам не слышит своего крика.
Это больно.
Дана не помнит, как оказывается в другом коридоре - в соседнем исчезают Квинт и Фасбрук, она хватает за руку Андреаса, лицо у того белое, даже в свете факела, рядом с ними оказывается инквизитор и его пес, Дана бежит, цепляясь за стены, сверху сыпется каменная крошка, в волосы, за шиворот ордой надоедливых насекомых. В голове бьется мелодия, и Дана вдруг вспоминает - это шкатулка Оливии. Маленькой светловолосой девочки, можно даже сказать, что они с Даной дружили - насколько она вообще способна на дружбу, насколько ее вообще могли интересовать другие человеческие существа кроме себя самой и своего брата.
Сейчас Дана почти видит, как Оливия следует за ними - девочка, теперь девушка, со шкатулкой в руках и нежной улыбкой. Все будет хорошо, поет шкатулка. Теперь я здесь.
Ты веришь мне?
В какой-то момент мелодия становится нестерпимо-громкой, так что заглушает звуки обвала, и Дана в этом беззвучии видит, как расходится трещинами потолок, как пол несется навстречу, пока не бьет в висок - и это должно быть больно, но она ничего не чувствует. Она видит Квинта, который отступает спиной вперед по коридору, а за ним идет собака - то, что похоже на собаку, но ею не является. Видит отчаянный рывок, видит брызнувшую фонтаном кровь, видит, как падает книга - она силится поднять хотя бы руку, чтобы выстрелить в "собаку", но проигрывает собственному телу.
А потом все наконец-то тонет во мраке, принося облегчение, которого не чувствуешь.
В темноте не слышно музыки.

- Дана?
Под щекой каменное крошево, в бок больно впивается какой-то обломок. Андреас хватает ее за руку, поднимает. Чезаре держит в руках факел. Дана оглядывается. Все живы и относительно целы, пара царапин не в счет.
- Квинт, - выпаливает она, - вы видели?!
И осекается, понимая, что музыка возвращается - на сей раз нежно и напевно, от нее теперь не хочется сбежать, хочется идти на звук.
- Я слышу музыку, - она смотрит на брата, на Чезаре. Пес инквизитора нервно подергивает ушами. - Вы тоже ее слышите?
Кровь на полу яркая, с характерным запахом, но Нотт не берет след, и Дана морщится, потирая висок. Это что-то значит, но что?
- Кровь не настоящая, - наконец, выдает она. И вздыхает под направленными на нее взглядами. - Послушайте, Чезаре. Я даже не буду оправдываться, почему мы раньше не сказали о том, чего не сказали. Я бы могла сказать, что нас заставила молчать неведомая сила, та же самая, что устроила обвал и вот это... - она приседает и окунает пальцы в кровавое пятно, - все. Но я не могу этого сделать, потому что не знаю. Мне очень жаль.
Мазь на лбу как отметина прокаженного, Дана снова морщится, но позволяет провести эту процедуру.
- Жаль, что нельзя мазнуть Квинта, м? - она хмыкает. - Впрочем, вы бы все равно не решились снять с него маску, верно?
Впрочем, что толку препираться, они должны идти, глубинный гул земли напоминает, что нельзя стоять на месте - и шкатулка зовет. Энди утыкается в книжку - хоть книжка реальна, в отличие от крови? Или же... и она морок? Дана ни в чем не уверена.
Но кивает: ставить отметины на стенах хорошая идея. Этим она и займется.
Дана идет последней, вычерчивая на стенах отметины острым концом стального болта, на уровне бедер. Так можно будет легко найти зарубки, даже если погаснет факел.

Отредактировано Дана Тан (2019-10-28 12:31:25)

+4

33

Доводы Квинта звучат убедительно, особенно для Эдера, который и сам никогда не встречал мертвых женщин и многоногих тварей. Несмотря на колючие нотки в голосе, ответ ученого успокаивает его – возможно, во всем действительно виновато воспаленное сознание близнецов, а матушка Эдера всегда говорила, что «блажных стоит обходить стороной» и что «безумие похуже чумы будет». Она-то все повидала на своем веку, училась на собственном горьком опыте и ошибках, коих было немало.

Однако гвардеец не успевает озвучить свои мысли вслух: их настигает еще один обвал, на этот раз гораздо свирепее предыдущего. Фасбрук, стоящий к Квинту ближе других, бросается за ним дальше по проходу, надеясь, что остальные поспеют. Обязанность прикрывать тыл отходит на второй план перед попыткой не оказаться погребенным под грудой камней. В его голове звучит мелодия – такая знакомая и в то же время такая далекая. Эдер узнал бы эту мелодию среди тысячи других. Она прожигает его разум, оплетает своими щупальцами со всех сторон. Разве может что-то настолько приятное доставлять такую боль? Он следует за Квинтом и запоздало понимает, что инквизитор и Таны оказались по тому сторону завала. Они вновь разделены, как недавно оказались разделены с напарником Эдера. Какая ирония. Проход за спиной продолжает рушиться, и последнее, что он слышит перед тем, как глаза заволакивает тьмой, - все та же мелодия.

***

Это была любимая музыкальная шкатулка его матери. Единственная шкатулка, если уж на то пошло. Но она действительно имела огромную ценность для этой суровой морионской женщины, которая была не слишком-то привязана к материальным ценностям. Когда она бывала в хорошем расположении духа, то рассказывала, как в детстве ее собственная мать – бабушка Эдера - крутила ручку, наполняя помещение приятной мелодией. В те времена это считалось невероятной диковинкой, не многие семьи в Морионе могли похвастаться таким приобретением.

Вечерами, когда Эдер был еще мальчиком, он часто лежал на грязном тюфяке в углу их дома, пытаясь уснуть, а его мать проводила время на кухне, наслаждаясь мелодией шкатулки. Казалось, она любила эту вещицу больше, чем собственного сына, но Эдер не возражал. Музыка помогала ему забыть тягости минувшего дня, когда у них на столе не было ни крошки; когда старшие мальчишки колотили его ради потехи; когда приходилось воровать с прилавков на рынке, потому что желудок крутило от голода; когда мать кричала на него за бездарность, а потом винила во всех их бедах отца Эдера, исчезнувшего в неизвестном направлении. Каким бы тяжелым ни был день, в душе мальчика наступал покой, стоило ему услышать первые звуки, доносящиеся сквозь стену. В такие вечера он ощущал себя живым.

***

Он ощущает себя живым, приходя в сознание после обвала. Он по-прежнему слышит мелодию, но она больше не оглушает его. Осмотревшись по сторонам, Фасбрук понимает, что они с Квинтом оказались в какой-то пещере. Странно, ведь он не видел входа в нее, когда они спасались из-под взбесившихся сводов коридора. Его мутит, ноги плохо слушаются, но он все же делает над собой усилие, поднимаясь с земли. Кажется, Квинт пережил этот эпизод гораздо лучше – ученый уже стоит подле ручья в раздумьях.

В пещере нет необходимости пользоваться факелом, который и так погас, когда Эдер потерял равновесие. Своды и пол освещаются подземными звездами, этими причудливыми творениями природы. Они по-настоящему красивы, но в глаза бросается другое: черный туман, что стелется по земле ленивыми клубами. Эдеру не приходилось видеть ничего подобного, и оттого он переводит взгляд на Квинта в надежде получить объяснения, однако вместо этого слышит лишь фразу, которая вполне может сойти за эпитафию.

Гвардеец подходит ближе к ручью, вновь доставая из кармана трубку с табаком – на самом же деле это лишь смесь трав, растущих в лесу Рурк, но по старой привычке он называет ее табаком, будто она способна заменить раритетный товар. Лицо Фасбрука окутано ароматным облаком, когда он обращается к своему товарищу по несчастью:

- Думаю, все не так плохо, как вы думаете, господин Квинт. Это ж всего лишь пещера, а раз здесь есть ручей, то должен быть и выход – куда-то же течет эта вода, верно?

Довольный своим логическим выводом, он указывает на холодный поток и дальше в глубь пещеры, откуда – он понимает это только сейчас – слышится какой-то шепот.

- Похоже, за нами прибыла подмога, - говорит Эдер, но в его голосе больше нет былых уверенности и оптимизма.
[nick]Эдер Фасбрук[/nick][status]табачный дым[/status][icon]http://ipic.su/img/img7/fs/eder2.1567531856.png[/icon]

Отредактировано Альрик ван Гарат (2019-10-31 00:06:26)

+4


Вы здесь » Дагорт » Сюжетные эпизоды » 18, месяц охоты, 1810 — шёпот мёртвых камней;