ВСЁ ЗАКОНЧИТСЯ, НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ОНО ТОГО НЕ СТОИТ
Когда он еще жил в Морионе, до Фасбрука доходили различные слухи о местных деревеньках, одна меньше другой. О жителях, работающих не покладая рук и сторонящихся приезжих. О порой слишком радикальных методах решения проблем. Но разве можно их в этом упрекнуть? Эдер не верил всяким домыслам и небылицам, а если бы в его дом заявилась банда ученых, сующих свой нос куда не следует, то не исключено, что он сам бы тоже взялся за факел. Он слегка усмехается, выпуская ароматный сгусток дыма изо рта и глядя на здание, которое с трудом можно назвать трактиром. Пока что лучше не лезть со своими собственными расспросами.
время в игре: месяц солнца — месяц охоты, 1810 год

Дагорт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 11, месяц жатвы, 1804 — судья;


11, месяц жатвы, 1804 — судья;

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

http://ipic.su/img/img7/fs/Polosa.1572714944.png


Эзра Суарес & Барклай Финлиalan silvestri — journey to transylvania

В месяц жатвы Рудания поистине прекрасна: густой туман жмётся к земле на протяжении всего месяца, а сырость заползает внутрь домов даже сквозь плотно закрытые ставни. В этот месяц жатвы ни на день не прекращающийся дождь стелется по земле отзвуком барабанов войны.[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Bez_imeni-11.1572039454.png[/icon]

0

2

Поместье Хэмптонов стояло пустым с тех пор как всех их выволокла на главную площадь Инквизиция: Эзре не повезло быть там в эту ночь. В ночь, когда он передал письмо от Сэмуэля Тенебри в руки инквизитора, имя которого даже не запомнил. Равновесия ради, Эзра запомнил другое: то, как сошлись на переносице его брови, как всё его лицо перекосило сначала от гнева, а после — от жуткого вожделения.

Тот инквизитор, Эзра понял это в первую же секунду как увидел его лицо, был рад предоставленной возможности. И тогда Эзра наконец разглядел в культистах и инквизиторах общую черту, уравнял их в своей голове, жирной чертой подводя итоги — их фанатизм, граничащий с абсурдом и варварскую жажду разрушения. Они жили убийствами — все они; бессмысленной болью и столь же бессмысленной чередой утрат.

Разумеется, Эзра эти опасные, на корню богохульственные мысли оставил при себе и стойко выдержал чужой взгляд, соединив за спиной похолодевшие в подушечках пальцы. Он запомнил чужие слова так же крепко, как слова родного отца: «я не сомневаюсь в вашей лояльности Инквизиции, сэр Суарес, но пока еретики ещё огрызаются, от вас могут потребоваться и другие услуги».

Эзра согласился. Он не раздумывал ни единого мгновения: не пожалел о своём решении ни тогда, когда постучал в дверь семьи Хэмптонов; ни тогда, когда отошёл в сторону, низко опустив голову и впуская внутрь инквизиторов, посеявших панику и страх. Его безразличное «да» подписало на смерть больше людей, чем последний указ короля.

Но Эзра не пожалел ни разу.

Он думал, что той ночью всё закончится: его тошнило от запаха, разошедшегося по всей главной площади, достигшего Ассоциации и впитавшегося в одежду. Он был так наивен, когда полагал что еретики залягут на дно, спрячутся как делали это раньше, позволив Рудании оправиться после едва свершившейся революции.

Случилось наоборот: когда одна война закончилась, началась другая. И обескровленная Рудания, сменившая монарха-самодура на дальновидного и рассудительного лэйрда Тенебри, была вынуждена унижаться. Рудания попросила о помощи — Ассоциация попросила о помощи; и под знамёна местной Церкви постепенно стянулись инквизиторы со всего мира.

Если в этой войне необходимо было сделать ставки, Эзра готов был поставить на Инквизицию. И вовсе не потому, что жизнь воспитала его человеком набожным, нет, истина лежала на поверхности: Эзра просто умел считать.

И в эту ночь он считал тоже, пока не сбился со счёта окончательно. Трупы, заполонившие столицу, не успевали сжигать.

В поместье Хэмптонов, пустовавшее сначала — когда приближающаяся угроза носила лишь смутные очертания, теперь заняла Инквизиция. Люди из Церкви переоборудовали некогда богатое жилище в свой штаб и никто из них не считался с былым изяществом этого места. Среди инквизиторов не было мародёров, но дикость их проявлялась иначе: они не жалели дорогие ковры, истаптывая их грязными сапогами и тяжёлые портьеры использовали как простыни на сбитых из подручных средств кушетках для раненых.

Инквизиторы брали, как привыкли и считали, что что-то отдают взамен. Эзре хотелось верить, что так оно и есть — хотя бы ради Него.

— Прошу прощения, сэр. — обратился Эзра к юноше в тяжёлых латах. Остановить его удалось только схватившись за его запястье, покрытое подсохшей кровью. Добившись желаемого, Эзра мгновенно отнял ладонь и едва сдержал желание немедленно воспользоваться чистым платком. — Меня прислал лэйрд Тенебри. Где я могу найти сэра Финли?

— Поднимитесь на второй этаж, четвёртая дверь справа, с причудливой такой... как её?...

— Аркой. — сухо поправил Эзра и юноша согласно кивнул.

— Ага, с ней.

— Пусть Семеро будут с вами в предстоящем бою. — попрощался Эзра с инквизитором и с сочувствием, с которым смотрят лишь на убогих, посмотрел ему вслед. Неужели его и вправду не заинтересовало то, откуда незнакомец знает об арке?

Для Эзры в этом не было ничего странного — он бывал в этом доме раньше не один десяток раз. Инквизиторы же были здесь чужаками.

Поднимаясь на второй этаж, Эзра вспомнил старую сказку о короле, который сам позвал врага в свой дом. Ему пришлось задержаться, чтобы избавиться от горькой усмешки, прежде чем её хоть кто-нибудь заметит. Ведь в конечном счёте так и есть: о помощи просят лишь слабые.

— Мне нужен сэр Финли, Барклай Финли. — ровно произнёс Эзра, заходя в кабинет, раньше принадлежавший главе семейства Хэмптонов. И добавил, когда к нему повернулись головы всех присутствующих: — Меня прислал в ваше распоряжение лэйрд Тенебри. Гонец Ассоциации должен был передать вам...письмо.
[icon]http://ipic.su/img/img7/fs/Bez_imeni-11.1572039454.png[/icon]

+3

3

Так часто люди думают, что им нужно куда больше свободы, чем они имеют сейчас. Величайшая ловушка, величайшая иллюзия – свобода. Говорят, в Рудании монарх был тем ещё глупцом, но он всё ещё был королём, правителем, само присутствие которого на троне удерживало определённую долю порядка. Сменив несколько поколений, монархия становится самым стабильным строем, просто потому что большинство людей не очень хотят что-то менять. Они могут жаловаться, сокрушаться о том, что их жизнь, проходит не так, как им хотелось бы, но привычный уклад, привычного господина, они не готовы свергнуть так уж легко. Пока не приходят люди, которым нужна она. Свобода.
Революционеры переворачивают всё вверх дном, нарушая размеренную жизнь куда большего количества людей, чем состоит в их рядах. Они радуются победам и печалятся о поражениях, но о других людях они задумаются лишь тогда, когда их революционный зад тепло устроится на престоле. Сначала угрозы, только потом люди. И именно в это время лопаются все гнойные нарывы общества. Каждый воришка, каждый еретик, каждая тварь – все они начинают проверять границы своей власти. Сначала осторожно, потом наглее и наглее, они начинают ощупывать новый мир своими грязными ручонками, чтобы понять насколько далеко они могут зайти.
Чтобы обрубить эти ручонки и существуют такие люди как Барклай Финли. Беспощадные, хладнокровные, жестокие. В чём-то похожие на мерзость, которую они искореняют, но скованные узами долга, отягчённые бременем власти. Каратели, стоящие над государствами и светскими правителями, готовые полоснуть, если нужно, здоровой плоти, чтобы избавиться от заражения.
Он сидел за столом. В форменной чёрной одежде, похожий на ворона, он быстро писал гусиным пером, периодически обмакивая его в чернильницу и педантично стряхивая лишние капли сажи обратно в ёмкость. Лицо инквизитора Финли было достаточно молодым – всего-то тридцать – но отмеченным печатью властности, решительности. С этим человеком мало кто хотел спорить, не просто так он занимал в походе на Руданию столь значимый пост, будучи при этом одним из самых молодых полноправных инквизиторов из доступных. Чёрный Барклай. Он ещё не та легенда, которой станет в будущем, но он уже имел чертовски большой вес. И чертовски мрачную репутацию.
Услышав звук открывающейся двери, Барклай поднял глаза от листа бумаги и отставил перо в сторону. Оставалось-то всего строка-другая. Рыжий, веснушчатый, странно одетый и весь какой-то… неуверенный? Гость выглядел скорее персонажем анекдотов и смешных баек, что любит травить солдатьё, чем гонцом и уж тем более, не дай Семеро, угрозой.
– Вы его нашли, – спокойно, возможно чуть утомлённо, произнёс Барклай, окидывая учёного коротким оценивающим взглядом. Он задержался на лице, после чего без эмоций уставился в глаза прибывшего и выжидающе протянул руку. «Сэр Финли» явно не намеревался продолжать разговор, пока не ознакомится с упомянутым письмом.
У Барклая было слишком много работы, чтобы тратить его на пустую болтовню. Пока что этот парнишка был безымянным никем, будь он хоть трижды рыжим, а там уж посмотрим.

Отредактировано Барклай Финли (2019-11-03 18:22:03)

+3


Вы здесь » Дагорт » Личные эпизоды » 11, месяц жатвы, 1804 — судья;